— Не вини себя, — сдавила его ладонь женщина. — Ты бы все равно не смог им ничем помочь. Все было предначертано заранее.
— Ничего не было предначертано, ничего, — заплакал Николай. — Надо было бороться, бороться до конца.
— Мы и боролись, — сквозь слезы, выговорила Анастасия Викторовна. — Рябинушка сказала, что знает женщину, которая может ей помочь. Чтобы не оставлять тебя без присмотра, мы вызвали твоего отца и поехали к ней.
— К ведьме?! — догадался Николай, и эта догадка обожгла ему мозг. Словно голову ему облили вареным кипятком.
Женщина кивнула.
— Зачем вы поехали к этой безумной старухе? — в голос завыл Николай. — Она и сгубила мою девочку, мою любимую нежную девочку.
— Она пыталась нам помочь, — прервала его стенания Анастасия Викторовна. — Она сделала все возможное.
— Что тут у вас происходит? — влетала в палату возмущенная медсестра и, увидев заплаканного Николая, возмущенно замахала руками. — Что же вы вытворяете, женщина? Опять его до комы довести хотите? Мать еще называется! Сейчас же покиньте палату! Оставьте больного в покое!
Анастасия Викторовна начала мелено подниматься со стула, но Николай остановил ее.
— Не уходите, прошу, — умоляюще посмотрел он на нее. — Мне нужно знать все. Безвестность намного хуже любой правды. Оставьте нас, пожалуйста, девушка. Обещаю, что со мной все будет хорошо. Если же вы вынудите ее уйти, то я за свое здоровье не ручаюсь. Прошу, оставьте нас еще на несколько минут.
— Хорошо, — строго сдвинула бровки девушка. — У вас ровно десять минут. Я засеку.
— Спасибо, — попытался улыбнуться ей Николай и, едва захлопнулась дверь за бдительной медсестрой, потребовал: — Говорите же, что произошло дальше.
— Мы прожили в ее избушке почти два месяца, — обреченно продолжила женщина. — Все это время она готовила Рябинушку к родам. Читала какие-то заклинания. Целыми днями моталась по лесу и собирала всевозможные травки.
Мы с Рябинушкой тоже много гуляли. Она начала хорошо кушать. Ее кожа очистилась, волосы окрепли и вновь заблестели здоровым блеском. Несколько раз она пыталась поговорить со своей матушкой, но та ни разу не отозвалась. Переживала Рябинушка и из-за того, что больше не понимает языка животных и птиц. Каждый день мы ходили к лесному ручейку. Рябинушка могла часами смотреть на него.
Пришла осень. На улице стало сыро и зябко. Рябинушка сильно мерзла. Она надевала на себя все свои вещи и все равно тряслась в ознобе. Поэтому наши с ней прогулки становились все реже и реже. Да и ходить ей становилось все тяжелее. У нее был огромный живот, а сама она не набрала ни грамма. До последнего оставалась такой же худенькой и хрупкой.
Ради нас ведьма выгнала из своего дома всю свою нечисть. Остался только огромный паук, с которым старуха никак не могла расстаться. Она называла его своим лучшим другом. Удивительно, но, кажется, они искренне любили и понимали друг друга.
Все было решено заранее. Рябинушка долго умоляла ведьму отдать ребенку ее душу и сердце. Старуха не соглашалась. Она объясняла нашей девочке, что одно сердце нельзя пересаживать дважды. Но Рябинушка была непреклонна. Она сказала, что без этого ребенка ей все равно не жить. А так хотя бы у крошки будет шанс. И в конце концов ведьма решилась на это безумие.
Последние несколько дней перед родами мы почти не ели и не спали. Кусок не лез в горло, а как только начинали закрываться глаза, сознание рисовало страшные картины. Хотя внешне Рябинушка сохраняла полное спокойствие. Она очень скучала по тебе. Несколько раз порывалась поехать в город, но я ее останавливала. Этой поездки она бы точно не пережила.
Когда начались роды, мы пошли к ручью. Той ночью выпал первый снег. И на рассвете лес напоминал какой-то сказочный нереальный мир. Перерывы между схватками становились все короче. Когда страшные боли ослабевали, Рябинушка обращалась с мольбами к Тайге. Она просила матушку простить ее, и помочь, помочь не ей, а ее крошечному сыну. Но Тайга молчала. Она оставалась безучастной к мукам своей бедной девочки.
Мы не успели дойти до ручья. А ведь ведьма утверждала, что вода нам поможет. Рябинушка закатила глаза и рухнула на промерзшую землю.
— Началось, — сквозь зубы процедила она, и ее жуткий крик огласил лес. И Тайга зашумела, ожила. Я видела такое впервые, и мне стало страшно. Каждое дерево, каждый кустик потянулись навстречу к нам. Она будто стонали в унисон Рябинушке.
— Тайга тебя услышала, — прошептала я Рябинушке. — Она поможет тебе.