— Превратить тебя в человека, — закатив к небу желтые глаза, ответила ведьма.
Не в силах выговорить ни слова, берегиня испуганно смотрела на ведьму. Сильный ветер развивал ее волосы, нежный румянец ровно лежал на прекрасном личике. Верло даже залюбовалась ею. Но уже через секунду ведьму обуяла жгучая ненависть. Ее всегда бесило, угнетало чувство своей ущербности. Она никогда не смотрелась в водную гладь озера, потому что боялась лишний раз увидеть там свое уродливое отражение. В юные годы она страстно завидовала берегиням, прекрасным, невесомым, наивным существам. Казалось, что у них есть все, о чем только можно мечтать: красивая внешность, верные подруги, любящая мать. У нее не было ничего из этого. Только длинный уродливый нос, маленькие, глубоко посаженные глаза, низкий лоб и вечно спутанные серые патлы. С годами зависть трансформировалась в ненависть и желание отомстить берегиням. Красота — это великий дар, считала она, и за него нужно платить.
— Это невозможно, — с трудом выдохнула берегиня.
— Для нас невозможного нет, — пожала костистыми плечами ведьма. — Нужно лишь добыть человеческое сердце, еще живое трепещущее, и вставить его в твою грудь.
— Но… так же нельзя, — отшатнулась от ведьмы берегиня. — Человек тогда умрет, а мы не имеем права… мы не можем… он ведь живой.
— Какое тебе дело до этих мерзких людишек, — сморщила брезгливую гримасу ведьма. — Они все подлые, мелочные, глупые и очень слабые. Они ничего не могут, кроме как создавать бессмысленную суету. Одним меньше, одним больше. Какая разница! Их, что муравьев, не пересчитаешь. Подумаешь, умрет! Да никто этого даже не заметит. Зато ты будешь счастлива. Не то, что все твои сородичи. Ты у любой из своих подружек спроси, хорошо ли им в одиночестве века коротать? Да они бы все отдали, чтобы вновь оказаться в объятьях своих любимых. Сколько раз я слышала, как вы плачете по ночам. Отчего, спрашивается? Да от несчастной любви! Я тебе царское предложение делаю, и только из самого доброго к тебе отношения. Нравишься ты мне. Не знаю — почему, но это так. Особое у меня к тебе отношение, вот и решила позаботиться о твоем будущем. Чего молчишь? Соглашайся!
— Я не могу, — с трудом разлепила ссохшиеся губы берегиня. — Это неправильно. Хотя… не знаю, ничего не знаю.
— Ты не хочешь быть с ним?
— Очень хочу, — ни на секунду не задумавшись, ответила берегиня, и глаза ее загорелись ярким внутренним светом. Верло непроизвольно вновь залюбовалась ею.
— Так значит соглашайся, — прошептала ведьма.
— Нет, не могу, — встряхнула светлыми прядями Рябинушка. — Мы не должны нести смерть. Наше предназначение созидать и оберегать. А ты предлагаешь убить живое существо.
— Убивать ведь не ты будешь, — сладким голосом пропела ведьма. — С этим мы сами справимся. Ты даже не увидишь того человека, чье сердце подарит тебе плотскую жизнь.
— Все равно, все равно! — закричала берегиня. Из ее глаз полились хрустальные ручейки слез.
— Не реви, — строго сказала Верло. — У тебя есть время подумать. Через три дня на этом же месте дашь мне свой ответ. Я тебя не заставляю, а предлагаю. Повторюсь, только из хорошего к тебе отношения. Ладно, до скорого.
Недобро сверкнув желтыми глазами, ведьма скрылась в кустах. Рябинушка стояла на окраине кладбища и не могла сдвинуться с места. Ее словно парализовало. Она до боли кусала губы и горько плакала. Как же ей хотелось быть рядом с ним! Как невыносимо носить в себе это сжигающее все внутри чувство и не иметь возможности выплеснуть его наружу! Но умертвить живое существо! Согласиться на убийство! Это слишком дорогая цена, неимоверно дорогая.
Твердо решив, что никогда не примет ведьминские условия, она вернулась на то место, где рассталась с Николаем. Но его там уже не было, как не было и кувшинок, которые она сегодня положила на сырой могильный холмик.
— Мы еще обязательно встретимся, — прошептала она в пустоту и улыбнулась. — Я тебе обещаю.
Березонька отчаялась найти свою любимую подружку. Она порхала по всей Тайге, побывала во всех излюбленных ими местах, несколько раз обошла вокруг озера — Рябинушки нигде не было. Самые печальные мысли лезли в ее голову, самые мрачные мысли рисовало воображение. Сев под высокий дуб, она горько расплакалась.
— Кто здесь плачет? Березонька — не ты ли это, девочка? — услышала она над собой тихий вкрадчивый голос Тайги.
— Я, матушка, — покорно ответила она и подняла голову к кроне дерева. — Прости, меня. Кажется, я потеряла Рябинушку.
— Как потеряла? — заволновалась Тайга. — Вы же с ней никогда не расстаетесь.