— Верло, ты где? — заверещала она мерзким голосом. — Быстро ко мне.
Ответила ей лишь Тайга, неодобрительно зашумев листвой.
Если так будет продолжаться, то лесная властительница скоро запретит им даже голос подавать, а потом и вовсе из тайги выдворит. Надо срочно что-то делать. От злости она даже заскрежетала зубами, нервная судорога исазила ее и без того безобразное лицо.
— Верло! — истерично заорала она. — Срочно ко мне.
— Да бегу я, бегу, — раздался запыхавшийся ведьмин голос. — Чего орешь на весь лес?
— Тебя по-другому не докричишься, — проворчала Нагира. В ее глазах запрыгали огоньки любопытства, и она заметно оживилась. — Чего молчишь? Раскрой уже свой рот и докладывай, чего сделала за день.
— Как и было поручено, со вчерашнего вечера я не сводила глаз с Рябинушки, — покорно начала перечислять события последних суток Верло. Корявым грязным когтем она громко почесывала голову и жмурилась от удовольствия. — Как выяснилось позже, не зря. Сегодня утром понеслась наша дева на кладбище, обманув, между прочим, свою подружайку любимую.
— На кладбище? — удивилась Нагира. — И чего ее туда понесло? Им же Тайга запрещает туда соваться. Только в поминальную ночь, на Семик, когда они там свои заунывные песенки напевают, да ревут как ненормальные.
— Вот-вот, — кивнула Верло. — Я тоже удивилась. Кувшинки еще с собой поволокла. Еле успела за ней. Неслась, как ненормальная. К девочке своей, к которой обычно ходит, даже заглядывать не стала. Прямехонько к могиле какой-то молодой женщины полетела. Присела к холму, кувшинки положила и на ее изображение уставилась. Кажется, даже что-то говорила ему.
— Кажется, или говорила? — прищурилась Нагира.
— Я далеко была, не слышала, — равнодушно пожала плечами Верло.
— Дальше что? — не выдержав, рявкнула Нагира.
— А дальше пришел к этой же могиле человек, молодой мужчина, — спокойно продолжила Верло. — Девка наша, завидев его, конечно, растаяла. Но через несколько минут вновь обратилась в плоть и предстала перед ним во всей красе.
— Что… что они делали? — заметно заволновалась Нагира, недобрый огонек блеснул в ее черных глазах.
— Просто разговаривали — долго. О чем — не знаю, так что можешь не спрашивать. Не слышно мне было.
— Дура! — взвилась ведьма. — Могла бы поближе подойти, да подслушать!
— Не могла, — оскалилась Верло. — Ты же знаешь, где находится кладбище. Там ни дерева, ни кустика не сыщешь. Куда бы я делась? Только спугнула бы их. Да там и так все ясно.
— И что же тебе ясно? — сбавила тон Нагира, и насмешливо продолжила: — Поделись уж своими догадками.
— Любит она его, за это я могу поручиться, — медленно, смакуя каждое слово выговорила, наконец, Верло. Ей нравилось держать в напряжении эту выскочку, возомнившую себя главной. Хотя она нисколько не умнее и не сильнее Верло. Ничего, осталось немного. Совсем скоро она сметет Нагиру с пьедестала, на который та незаслуженно забралась. Забавно смотреть, как она нервничает, как ловит каждое ее слово и боится лишний раз перебить. Ну и кто здесь сейчас главный спрашивается? Конечно, она — Верло!
— Я с ней разговаривала, — старательной продляя момент своего триумфа, не торопясь и растягивая каждое слово, продолжила она рассказ. — Предложила ей стать человеком — все, как мы договаривались. Ты бы видела ее глаза, они блестели неистовым светом. Сквозь их прозрачную пелену я видела, как в ее глупой головке идет свирепая борьба, как хочется ей согласиться на мои условия, и как боится она принимать их. В итоге она отказалась. Но я дала ей три дня на размышления. Пусть еще несколько дней помается без своего ненаглядного.
— Думаешь — согласиться? — прищурилась Нагира.
— Я в этом почти уверена, — сверкнула желтыми клыками ведьма. — Уж больно сильная тяга у нее к этому человеку. Трудно с таким совладать, а она у нас натура тонкая, впечатлительная, страдать и переживать не любит. В общем, никуда она от нас не денется.
— Порадовала ты меня, Верло. Ой, как порадовала! — захлопала в ладоши Нагира и заржала, громко, неистово, так, что все живое, что было поблизости, разбежалось, разлетелось, попряталось по своим норам.
Берегини любили воду и могли плескаться в ней часами. Они переплывали озеро наперегонки, ныряли, дразнили лягушек, играли с мелкими рыбешками: разбивали их стайки и звонко смеялись, когда те щекотали им ноги. Потом они долго отдыхали на берегу, расчесывали друг другу волосы, заплетая их в необычные косы.