Но на этот раз Рябинушка быстро вышла из воды. В последнее время она стала сильно уставать, любые физические нагрузки давались ей с трудом.
Она легла на мягкую травку, посмотрела на солнышко и, улыбнувшись, зажмурилась. Совсем недавно она с ним разговаривала, была совсем рядом, чувствовала его запах, слышала голос, самый прекрасный голос на свете… Значит день прошел не зря. Сегодня она сможет спокойно жить, дышать, улыбаться. А завтра снова придется искать возможность увидеть его, хотя бы мельком, хотя бы ненадолго. Без таких коротких встреч она просто умрет, растворится в воздухе и больше не вернется. Она знала это точно, и это пугало ее. Еще никогда и ни в ком она не нуждалась так сильно. Скорее всего, придется посвящать в свои планы Березоньку, одной ей не справится. Если она будет пропадать каждый день, то Тайга разозлиться на нее и обязательно накажет, закроет мощными корнями дуба, которые никуда ее не выпустят.
— Ты чего, Рябинушка, только раскупались, как ты на берег вышла? — услышала она обиженный голосок Березоньки. — Я с тобой разговариваю, рассказываю, как искала тебя по всему лесу, как плакала, как мне было страшно, что с тобой беда какая произошла. Гляжу, а тебя опять со мной нет. Зачем ты меня так пугаешь, Рябинушка? Мне даже кажется, что ты меня обманываешь. Честное слово, я гоню от себя эти мысли, но они вновь и вновь возвращаются.
Березонька подошла совсем близко к своей подружке, погладила ее по влажным волосам, наклонилась и посмотрела ей прямо в глаза:
— Скажи честно, ты не обманываешь меня? Ведь ты была честна со мной с самого детства и мне очень больно…
— Не мучай себя, милая, — ласково улыбнулась берегиня. — Ты права, я была не до конца откровенна с тобой. Но лишь потому, что боялась еще больших твоих переживаний и слез. Я старалась уберечь тебя, но сейчас понимаю, как была не права. Не могу я тебя обманывать, Березонька. Из-за этого и моя душа разрывается на части, и твоя места себе не находит.
— Так скажи мне правду, — взмолилась берегиня и, встав на колени, взяла свою подружку за тонкие руки. — И тебе, и мне легче станет.
— Только обещай, что не скажешь никому, — подняла на нее свои огромные глаза берегиня.
— Ты обижаешь меня еще больше, — надула пухлые губки Березонька. — Мы всегда друг другу все тайны доверяли, и никогда никто не проговорился.
— Какая я отвратительная, подлая подружка, — чуть не заплакала Рябинушка. — За что ты только любишь меня!
— Не надо так корить себя. Я давно тебе все простила. И жду откровенного рассказа.
— Спасибо тебе за все, — благодарно посмотрела на подружку Рябинушка. — Слушай, но не перебивай. Потом я могу не решиться продолжить. Сегодня я действительно была на кладбище. Но не к девочке я ходила, а к могиле той женщины, к которой ходит МОЙ человек. Я знала, что он обязательно туда придет. Так оно и получилось. Мы даже смогли поговорить. Ты не представляешь, какой у него красивый голос! Конечно, гораздо грубее, чем наш. Зато, когда он говорит, так хочется слушать и слушать его. А как он улыбается! Я никогда не видала такой очаровательной, такой волшебной улыбки! Никогда не думала, что человек может быть столь прекрасен!
Березонька слушала ее молча, глядя прямо перед собой. Лишь иногда украдкой она бросала на подружку испуганный взгляд. Ей действительно было страшно: за себя саму, за свою любимую подружку, за их многолетнюю дружбу, которой она так дорожила. Поймав один из таких взглядов, Рябинушка решила не говорить ей про разговор с ведьмой. Ее бедной девочке и без того было достаточно потрясений. Она обязательно все ей расскажет, но только потом, чуть позже, завтра или послезавтра или… А через три дня ей нужно дать ответ.
Больше ничто не держало его в этом городе. Здесь ему было тоскливо и даже как-то омерзительно. Казалось, что все люди, живущие здесь, подлые, низкие и бесчестные. Он ненавидел Абакан, не было здесь для него места. Его звал большой город, как когда-то звал его маму. И он вновь пошел на этот зов, забросив все дела и заботы, ни с кем не попрощавшись, не пожав напоследок руку. Даже к соседке он заходить не стал. Скоро скидав вещи в дорожную тележку, ранним утром он отправился на вокзал.
Единственная, о ком плакала его душа — это прекрасная берегиня, с которой он разговаривал на кладбище. Теперь он был уверен, что это не плод его фантазии, не галлюцинация, забредшая в его сотрясенный мозг. В книжку он бережно заложил кувшинки, решив сделать из них гербарий. На данный момент это было самое дорогое, из всего что у него было.