Силы ее почти иссякли. Она не знала, где его искать. Казалось, что она побывала везде. Медленно опустившись на мягкую травку, она облокотилась о березу и глубоко задумалась. Совсем рядом завывали волки, похоже, они учуяли добычу и сейчас ведут охоту. Но Рябинушка не стала вмешиваться, пусть все идет своим чередом. Сегодня у нее не было сил вступаться за беззащитных. Сегодня она нуждается в помощи гораздо больше, чем они.
Слабый шорох раздался сверху. Наверное, сова, вяло подумала она, но голову все же подняла. В слабом предрассветном свете она увидела большой темный силуэт, прижавшийся к стволу дерева. Она напрягла зрение и слабо охнула. На самой крепкой ветке, обхватив обеими руками ствол, сидел Николай. Он не шевелился. Кажется, даже задремал.
Берегиня медленно, стараясь не шуметь, встала на ноги. Ее образ стал медленно таять и приподниматься вверх. Прямо напротив него она замерла. Рябинушке очень хотелось полюбоваться на него, спящего, беззащитного, испуганного, такого родного и любимого. Он жив, ликовала вся ее сущность! Она приблизилась совсем близко, стараясь ощутить его дыхание. Каким же свежим и спокойным оно оказалось!
Веки Николая вздрогнули, и он приоткрыл глаза. Мутным взглядом посмотрел он на берегиню. Яркая искра мелькнула в его глазах и зажгла их ярким радостным светом.
— Я думал, что больше не увижу тебя, — широко улыбнулся он.
Она не стала ничего говорить, а лишь согласно кивнула. Горло ее сдавило от неожиданно нахлынувшей радости. Берегиня зажмурилась, стараясь хоть немного загасить это распирающее изнутри чувство.
— Спускайся потихоньку, — открыв глаза, обратилась она к Николаю. — Не бойся. Со мной ты в безопасности.
— Я и не боюсь, — попытался расправить затекшие плечи Николай, и чуть было не сорвался с дерева.
— Не торопись! — испугалась она. — Поранишься.
Очень осторожно Николай начал спускаться вниз. Руки и ноги плохо слушались его, то и дело, пытаясь расцепиться. Немало времени прошло, пока он вновь оказался на земле и смог растереть затекшие конечности. Берегиня терпеливо ждала внизу.
Волки, сгрудившись вокруг них, с интересом наблюдали за происходящим из кустов. Их черные глаза светились в темноте. Но подходить никто из них не решался. Они знали, что берегиня не потерпит непослушания. Этот человек находится под ее защитой, а значит, полакомиться свежим мясом сегодня не получится. Медленно, один за другим, они начали понуро разбредаться по лесу.
— Мне так хочется обнять тебя, — тоскливо взглянул на нее Николай. — Неужели я никогда не смогу сделать этого?
— Я сделаю для этого все возможное, — пообещала она. — А сейчас нам обоим нужно отдохнуть. Пойдем в избушку.
До самого дома они не проронили ни слова. Изредка бросая друг на друга печальные взгляды, они пробирались через лесную чащу. Начало светать. Лес оживал. Птицы залились утренней трелью, искренне радуясь началу нового дня. Огоньки приподняли свои яркие головки навстречу просыпающемуся солнцу.
На поляне возле избы Николай сорвал несколько оранжевых цветков и протянул их берегине:
— Они похожи на маленькие солнышки, — нежно посмотрел он на нее. — Так же, как и ты.
Рябинушка взяла огоньки и быстро вплела их себе в волосы. Николай в очередной раз залюбовался ею. Поймав его взгляд, берегиня смутилась и, опустив глаза, быстро проговорила:
— Нам нужно поспать. Ты иди в дом, а я устроюсь здесь, на травке.
— Если ты не хочешь спать со мной в одном доме, то и я останусь на улице, — нахмурился Николай.
— Не в этом дело, — улыбнулась ему Рябинушка. — Я не могу спать в замкнутом помещении. Там почти нет воздуха и мне очень тяжело дышать.
— Но на улице ты замерзнешь, — не сдавался Николай.
— Посмотри, какая здесь высокая трава, — берегиня обвела рукой поляну. — Она греет лучше любого одеяла. А как восхитительно она пахнет!
— Тогда я тоже буду спать здесь, — устраиваясь на лавке, заявил он.
— Как хочешь, — лукаво посмотрела на него берегиня и, опустившись на землю, прикрыла веки.
Николай не мог налюбоваться ее красотой. Он словно пытался впитать ее в себя, всосать в свою душу, чтобы сохранить ее образ навсегда. Чем дольше он смотрела на нее, тем расплывчатее становились ее черты. Будто туман сгущался вокруг нее, или это она превращалась в туман? Думать об этом больше не было сил и он, наконец, заснул.
— Как же я благодарна тебе, милая моя, — сквозь сон услышал он тихий родной голосок. — Если бы не ты, то сейчас его не было.