— Не знаю, как тебе объяснить, — успев вновь запыхаться, ответил он. — Люди привыкли к комфорту и уже не смогут жить в дикой природе. Нам нужны теплые квартиры, устроенный быт, еда, которую просто можно купить в магазине, а не добывать ее охотой и собирательством, как наши предки. Наше общество постепенно развивалось и сейчас находится на достаточно высоком уровне цивилизации. А вы, получается, топчетесь на месте, нет у вас движения вперед. Вас все устраивает, все хорошо. Носитесь целыми днями по тайге и даже сколотить нормальный дом для себя не можете.
— Тайга — наш дом, — спокойно сказала берегиня.
— Это я уже слышал, — раздраженно взмахнул рукой Николай. — Да и вообще, бессмысленный разговор мы затеяли. Долго нам еще идти? Уже темнеть начинает.
— Осталось совсем немного, — обернулась Березонька и, на секунду замерев, странно посмотрела на него, словно обдав его ледяной водой с ног до головы.
Николаю стало не по себе. Страшное предчувствие кольнуло его мозг. До боли знакомыми показались ему высокие сосны, мимо которых они проходили. Но пути назад уже не было. Только вперед.
Как загнанная лань металась Рябинушка по тайге. Громко отчаянно плача взывала она к матушке. Отчаянные мысли бились в ее головке, ни на секунду не оставляя в покое. Маленькая розовая тушка, небрежно брошенная на землю, так и стояла перед ее глазами. В то же время она пыталась оправдать Николая. Если человек — хищник, то он имеет право на свою жертву. Рябинушка не любила волков, но она их уважала. Таких умных и сильных животных в тайге больше не было. Раньше, когда она не видела ни одного человека, именно такими представлялись ей люди. С внешностью берегинь, а душой волка. Таким оказался первый человек, которого она встретила. Наверное, за это она его и полюбила.
Обессиленная, упала она на землю. Рябинушка больше не плакала, слез не осталось. Она лишь жалобно всхлипывала, широко открывая ротик, словно рыба, мощной волной выброшенная на берег.
— Помоги мне, матушка, — взмолилась она. — Дай мне совет. Отзовись!
Но Тайга молчала, ни шороха, ни движения ветерка. Как не прислушивалась берегиня, ни слова не услышала она в ответ.
— Как же плохо мне! — скрутившись калачиком, надрывно прокричала Рябинушка. — Была бы ты мне родной матерью, никогда не бросила бы меня в беде. Но так знай. Свою дочь я тебе не отдам. Сама ее буду растить, любить и учить всем жизненным премудростям. Никогда не отступлюсь от своего ребенка, ни за что!
— Как же ты похожа на свою мать, — грустно прошелестела листва. — Те же слова, те же мысли.
Прохладный ветерок нежно коснулся щеки берегини, распушил ее волосы, словно ласковая материнская рука погладила ее по голове.
— Кто она? — охрипшим голосом спросила Рябинушка. — Кто моя родная мама?
— Тебе будет больно узнать это, — не хотела отвечать Тайга. — Я растила тебя, как родную. Моя душа плакала и радовалась вместе с твоей. Я научила тебя всему, что ты умеешь. Вложила в тебя частичку себя самой. Неужели этого не достаточно?
— Я ни в чем не виню тебя, — сжавшись в комок, проговорила хранительница леса. — Ты растила меня и по-своему любила. Но я хочу знать имя берегини, родившей меня.
— Ты — моя слабость, Рябинушка, — тяжело вздохнула Тайга. — Ни в чем я не могу тебе отказать, хоть и виню себя за это. Хочешь — так узнай! Твоя родная мать — Нагира.
Вздрогнув, берегиня резко вытянулась на земле, словно разжали сдавленную пружину. Горящими, как две луны, глазами посмотрела она вверх. Она попыталась закричать, но слова застряли в ее горле колючим комком.
— Не верю! — прохрипела она. — Ты все врешь!
Тайга молчала. Оправдываться было не в ее правилах. Она никогда и никого не обманывала, подлость и интриги не свойственны ее благородной душе. И Рябинушка об этом знала. Но и поверить в сказанное она не могла. Слишком ужасной оказалась правда. Слишком сложно было ее понять, а тем более принять.
— Чем же я похожа на нее? — вновь обретя голос, уже спокойно спросила берегиня.
— У нее тоже был сильно развит материнский инстинкт, — равнодушно прошелестела листва. — Она смогла смириться со смертью своего любимого, но не простила мне того, что я отняла у нее дочь.
— Поэтому она и ушла, — присев на корточки, подвела итог берегиня. — Стала изгоем, озлобленным на весь мир. Спасибо тебе, Тайга! Благодарю тебя за то, что ты меня вырастила, выучила. А теперь отпусти с миром. И не держи зла. Этот мир не для меня.
— Ступай, девочка моя, — уже смирившись со своей участью, прошептала Тайга. — Но знай, что здесь тебя всегда будут ждать и любить.