— Наверное, вы правы, — устало проговорил он. — Конечно, я сам взрослый человек и вполне способен принимать серьезные решения. Но когда речь заходит о твоем самом близком и любимом человеке… Голова отказывается думать. И сердце разрывается внутри на мелкие острые кусочки, которые начинают биться внутри всего тела, словно пытаясь вырваться наружу. Вы не представляете, насколько это больно.
— Представляю, — усаживаясь напротив молодой пары, твердо заявила Анастасия Викторовна. — Пять лет назад я потеряла единственную дочь. Муж ушел от меня за два года до этого, как только выяснился диагноз моей девочки… Тогда мое сердце и разорвалось. До сих пор его обломки мечутся внутри. Наверное, им не суждено вновь собраться в единое целое.
Подняв на Николая глаза, наполненные слезами, она наткнулась на его недоверчивый взгляд и, болезненно усмехнувшись, кивнула:
— Поверь, я достойна вашего откровения.
— Вы правы, мне действительно нужна помощь, — сделав над собой неимоверное усилие, начал Николай. Не отрывая взгляда от глаз Анастасии Викторовны, он рассказал ей все. Порой она с трудом сдерживалась от удивленных возгласов, уж слишком его слова походили на сказку. Но она понимала, что стоит ему увидеть насмешку или надменность в ее взгляде, вернуть его доверие будет невозможно. Этот мальчик закроется от нее навсегда. Поэтому она тщательно прятала свои эмоции.
— Я не могу ее потерять, этого я не переживу, — закончил Николай свое повествование. — И, что предпринять для ее спасения тоже не знаю. Я готов продать все, что у меня есть, влезть в огромные долги. Только бы продлить ее жизнь. Но что я могу!?
После этих слов в купе воцарилось полная тишина. Поезд замер на очередной станции. На перроне суетились люди, но сквозь толстые стекла звуки улицы не проникали в уютное нутро купе. Рябинушка положила голову Николаю на плечо и, кажется, вновь задремала. Он бережно уложил ее на подушку, поцеловал в приоткрытые губы и убрал с лица золотистую прядь волос.
— Вы не представляете, насколько сильно я люблю ее, — прошептал он. — Раньше со мной никогда такого не было.
— Вижу, — грустно улыбнулась Анастасия Викторовна. — И, кажется, я знаю, чем вам помочь.
— Вы серьезно? — обрадовался Николай. — Так говорите же скорее.
— Ты прав, медики в этой ситуации будут бессильны, — медленно произнесла она. — Новую жизнь Рябинушке подарила колдунья. Значит, и продлить ее сможет лишь колдовство.
— Мы ни за что не вернемся в тайгу, — сухо сказал Николай и отвернулся от женщины.
— Разве я предлагала вам вернуться? — удивилась она. — Врачи говорили, что моя доченька не протянет и месяца, а она прожила два года. Они сказали, что уже ничем не могут ей помочь, и я обратилась к ней…
— К кому? — не выдержал Николай ее затянувшегося молчания. Женщина перевела на него мутный взгляд, губы ее скривились в странной усмешке.
— К колдунье, конечно, — звонко ответила она.
Рябинушка жалобно застонала и заворочалась во сне. Николай нежно погладил ее по голове, и она тут же успокоилась.
— Не кричите так, — попросил он. — Пусть поспит.
— Недалеко от Москвы в небольшой деревеньке живет женщина, — шепотом продолжила она. — Агафьей ее зовут. Односельчане боятся ее до одури, дом ее стороной обходят. Говорят, что эта старуха способна на все: смерть на человека наслать, мор на животных напустить, урожай сгноить.
Пока Дашенька была маленькой, мы снимали в этой деревне дом на лето. Так что всяких историй об Агафье наслушались. Конечно, я в это не верила. Но на всякий случай обходила ее дом стороной. И Дашеньке велела близко к ее избушке не подходить.
Но однажды старуха сама к нам пришла. Прислонилась к калитке и стоит — черными глазищами на наши окна сверкает. Я за занавеской притаилась. Думаю, решит, что никого дома нет, и уйдет. Не могла она меня видеть, никак не могла.
Минут пятнадцать прошло. Гляжу, она разворачивается. Вроде как уходить собралась. Но, в последний момент передумала. Развернулась и говорит высоким, таким молодым голосом:
— Сейчас ты прячешься от меня, Настасья. А через полгода сама прибежишь. Смерть за твоей дочерью охоту открыла. Недолго ей осталось. Так и знай.
Тут уж я не выдержала. Схватила метлу, хотела отдубасить старуху, как грязного пса. На улицу выскочила. А ее и след простыл.
Так вот, как она сказала, так и вышло. Почти сразу после этого случая моя дочь захворала. Врачи долго не могли поставить ей диагноз. Когда поставили, было уже поздно. Тогда я и пошла к колдунье. В ноги ей кланялась, руки-ноги целовала, золотые горы обещала. Она мне честно сказала, что вылечить не сможет. Сможет лишь отсрочить страшный приговор.