— К сожалению, у меня нет таких подруг, — закрывая замок, усмехнулся Николай. — Они — птицы слишком высокого полета. Куда нам, простым смертным, до королей и королев.
Так ничего и не поняв, Рябинушка не стала расспрашивать его дальше. Ее мысли тут же потекли совсем в другом русле. Окинув взглядом мрачную площадку, она вновь пожалела людей, вынужденных целыми днями сидеть в этих крошечных клетушках.
Николай усадил Рябинушку на переднее сиденье и сам пристегнул ее ремнем безопасности. От этого девушка почувствовала себя не комфортно и, недовольно сопя, завозилась на мягком кресле.
— Зачем ты меня привязал? — не выдержала и все же возмутилась она. — Я не собираюсь от тебя сбегать.
— Так положено, — удивленно посмотрела на нее он. — Это ремень безопасности. Если, не дай бог, произойдет авария, то он может спасти тебе жизнь.
— Он?! — тут же успокоилась Рябинушка и начала внимательно разглядывать и ощупывать плотную ткань. Спустя пару минут, она горестно вздохнула, и тихо пробурчав: — Мне кажется, я никогда не смогу понять людей до конца, — сосредоточилась на уличном пейзаже.
За окнами проносились московские высотки, серые и безликие дома, яркие фасады магазинов, огромные торгово-развлекательные центры. Несмотря на раннее время, на улице царила суета. Москва никогда не спит, и днем, и ночью она шумит, волнуется, будоражит кровь и требует такого же безостановочного движения от людей. Остановишься — пропадешь, канешь в бездну нищеты и безвестности. Только вперед, ни шагу назад, замешкаешься — смерть, ни физическая, конечно, душевная, а это еще хуже. Для Николая, по крайней мере. Он всегда был очень амбициозен и целенаправлен, он четко знал чего хочет и что для этого ему нужно. Он быстро привык к ритму большого города. Он настолько гармонично влился в него, что сейчас было сложно поверить, что еще год назад его не было в этой бурлящей, шумной суматохе.
Задумавшись об этом, Николай улыбнулся. Рябинушка молча сидела рядом с ним и восторженно смотрела по сторонам. Ее глаза горели так же, как и его, когда он впервые попал в Москву. В этом взгляде смешалось все: страх, азарт, желание покорить, стать неотъемлемой частью этого огромного живого мегаполиса.
— У тебя все получится, Сашенька, — ободряюще пожал ее хрупкую руку, Николай впервые назвав ее этим именем. — У нас — получится.
Она посмотрела на него огромными ясными глазами и кивнула в ответ.
— Я знаю.
Оставшуюся часть пути они почти не разговаривали. Едва они выехали за пределы города, тяжелые мысли обрушились на них крупным градом. Каждый думал о своем, и в то же время об одном и том же. Через несколько часов решится их судьба. И от этого становилось страшно.
Небольшая деревенька словно вымерла. Ни одного человека не было видно. Только грозный лай собак доносился с неухоженных дворов.
Николай остановился возле крепко сколоченного, свежевыкрашенного магазинчика, разительно отличавшегося от покосившихся, обветшалых жилых домов.
Румяная круглолицая продавщица радостно улыбнулась потенциальным покупателям.
— Заходьте, заходьте, — засуетилась она, едва завидев их на пороге. — Не стесняйтесь. Давно к нам нормальные люди не захаживали. Все алкаши местные бутылку выпрашивать ходют. Угрожают даже.
Явно истосковавшаяся по общению женщина, тут же вылила на них полный ушат информации. Николай хмуро смотрел на нее, покорно дожидаясь, когда иссякнет ее словесный фонтан. Зато Рябинушка слушала ее с искренним интересом. Она даже умиленно приоткрыла ротик, старательно ловя каждое слово болтушки.
Буквально через пятнадцать минут они знали все обо всех немногочисленных жителях деревеньки. В основном, пьющих опустившихся граждан. Единственными достойными посельчанами была она — Надежда Ивановна и ее муж — Владимир Петрович. Лишь о колдунье она не сказала ни слова.
— Слышал, у вас здесь настоящая колдунья живет, Клавдия, кажется, — невинно поинтересовался Николай, как только говорунья примолкла. При этих словах женщина изменилась в лице. Краска отлила от него, и даже круглые щеки отчего-то будто впали внутрь. Круглыми испуганными глазами она, молча уставилась на Николая.
— Весть о ней до самой Москвы дошла, — так и не дождавшись ответа, продолжил он. — Говорят, она настоящие чудеса творит.
— Не знаю я никаких колдуньев, — сухо сказала она и отвернулась от покупателей к стеллажам, на которых веселыми горками возвышались мешочки с сухарями, упаковки с крупами, консервные банки и начала судорожно передвигать их с места на место.
— Поверьте, нам очень нужно с ней увидеться, — добавил в голос умоляющих ноток Николай. — Нам может помочь только она.