— И с чувством юмора, вижу, у тебя полный порядок, — не отрываясь от исписанных страничек, хмыкнул он.
Десерт Рябинушке понравился необычайно. Ей очень хотелось вылизать его остатки со дна вазочки, но Николай строго настрого запретил и заказал еще один Тирамису.
— У меня сейчас лопнет живот, — пропыхтела она, покончив с лакомством. — Никогда не думала, что еда может быть настолько вкусной. Даже твое малиновое варенье намного хуже.
Вечером Николай долго разглядывал ее животик. Он начал потихоньку округляться, и это одновременно радовало, и пугало его. Надо было срочно что-то решать. Но что? Ни одной мысли в голову не приходило.
— Бедный, бедный лосенок, — вдруг заплакала Рябинушка, вырвав его из мрачных мыслей. Николай удивленно посмотрел на нее и перевел взгляд на экран телевизора, где в этот момент волки раздирали на куски чье-то окровавленное тело, потерявшее всякие очертания. "Охота и рыбалка" — прочитал он углу экрана название канала, выхватил у Рябинушки пульт и переключил на Рен-ТВ.
— Точное количество жертв, погибших во время землетрясения в Японии, пока не установлено, — вещали с телеэкрана. Несчастные опустошенные люди невидящими глазами смотрели сквозь камеру, обломки жилых домов возвышались как груды никому не нужного мусора, безграничное горе, сковавшее сердца тысяч людей, словно просачивалось с экрана и густым потоком вливалось в комнату.
— Господи, — прошептал Николай и вновь щелкнул пультом.
— Бомбардировка Ливии продолжается. Количество жертв среди мирного населения растет с каждым днем.
— Хладнокровно убив собственную супругу, мужчина разрезал ее тело на куски…, - рассказывали в очередном выпуске программы "Чрезвычайное положение".
— Какая же страшная у вас жизнь, — бледными губами прошептала Рябинушка. — Какой ужас царит в вашем жестоком мире. Зачем вы убиваете себе подобных? Почему ненавидите друг друга? Ведь у вас есть все: еда, дома, магазины. Вам не за что бороться. Чего вы еще хотите?
— Наверное, я не смогу тебе этого объяснить, — Николай выключил телевизор, но Рябинушка так и продолжала смотреть в его черную глубину. — Порой люди совершают ужасные поступки. Я давно понял, что человек хуже любого животного. Только мы способны совершать подлые поступки, убивать ради наживы, ненавидеть своих близких, хвастаться, врать, подхалимничать.
— Я хочу домой, — сдавленным голосом выговорила Рябинушка. — Увези меня обратно, в лес. Мне никогда не привыкнуть к вашей жизни. Никогда она на сможет стать моей.
— Все будет хорошо, любимая моя, — Николай посадил Рябинушку к себе на колени и начал качать ее, как меленького ребенка. — Поверь, в нашем мире есть много хорошего, благородного, доброго. Многие люди занимаются благотворительностью, помогают бедным и больным, берут на воспитание чужих детей и любят их, как родных. Тебе еще предстоит все это узнать. У тебя впереди много открытий и, поверь, большинство из них тебе понравится.
— Я хочу домой, — безжизненным голосом повторила Рябинушка.
— Ты же знаешь, что это невозможно! — отчего-то начал раздражаться Николай. — Выкинь из головы эти мысли. Пути назад у тебя нет! Как бы не был ужасен мир людей, у наших матерей, по крайней мере, родных детей не отнимают. Они имеют счастливую возможность растить своих малышей.
Николай вздрогнул, во рту у него пересохло. В этот момент он напоминал себе отца. Те же интонации, те же слова. Ведь папа постоянно кричал на его мать и требовал, чтобы она и думать перестала о переезде, орал, что путь в большой город для нее отрезан. Сначала она плакала и молила его сжалиться над ней. Потом молчала и смотрела на него ненавидящим взглядом. А вскоре полностью ушла в себя и начала медленно угасать.
— Прости, — прошептал Николай и уткнулся лицом в ее острые колени. — Никогда больше не буду повышать на тебя голос. Обещаю!
— Увези меня обратно, — взмолилась Рябинушка. — Я буду жить в нашем домике, каждый день купаться в озере. Я опять научусь общаться с животными и заведу себе много новых друзей.
— Давай договоримся, — Николай поднял голову и обхватил ее лодыжки руками. — Ровно месяц ты живешь здесь со мной. Это всего тридцать дней, они пролетят очень быстро. Если за это время ты не передумаешь, то мы вместе вернемся в тайгу и останемся там навсегда.
— Правда? — робко поинтересовалась Рябинушка.
— Ровно тридцать дней, — обреченно кивнул Николай. — Отсчет начинаем с завтрашнего утра.
Рябинушка протяжно всхлипнула и, обреченно кивнув, притихла. Этой ночью она почти не спала. Едва она смыкала тяжелые веки, сознание начинало рисовать картины одна страшнее другой: безжизненные человеческие глаза, истерзанные тела, изуродованные здания.