Никита тут же ответил:
– Да, мам?
В трубке послышались всхлипывания. Никита отпустил руку Василисы, та с тревогой смотрела на него.
– Мам? – повторил Никита.
– Сынок, – надтреснутым голосом проговорила она, – приезжай, пожалуйста…
– Мам, что случилось? – громче спросил он, чувствуя, как к горлу подкатывает страх.
– Папа… его нет дома уже два дня… Я не знаю что делать…
21. Никита
Рассвет разливался по небу, окрашивая оранжевым верхушки деревьев вокруг участка. Но в душе у Никиты царила тьма. Он стоял у окна коттеджа, глядя как утренний туман рассеивается, превращаясь в капельки росы на траве. Тревога и страх охватили его. Оказалось, что отец уже исчезал, но обычно не больше, чем на день, и в этот раз мать надеялась, что будет так же, потому не звонила ему, и ничего не рассказывала. Но прошло два дня, а отец не появился. Не отвечал на звонки, не приходил домой, и она почувствовала – что-то не так.
Василиса предложила Никите поехать вместе с ним, но он отказался. Не хотел тревожить ее родителей (им ведь тоже пришлось бы рассказать, что отец пропал). Но еще больше он не хотел огласки. Принципы отца все же крепко засели где-то на подкорке – нельзя позволить окружающим заподозрить, что у них в семье проблемы.
Он тут же позвонил водителю, и тот, несмотря не позднее время, сразу приехал, чтобы отвезти его в коттедж. Никита нашел мать в ужасном состоянии: растрепанная, с опухшими от слез глазами, не в силах связать нескольких слов. Женщина, которая столько лет провела в зависимости от мужа, была просто неспособна действовать самостоятельно. Теперь Никита видел это особенно отчетливо.
За пару часов они обзвонили десяток больниц, но это не принесло никакого результата. Либо приемная не работала, и нужно было перезванивать утром, либо им грубо отвечали, что таких пациентов не поступало.
– Мам, может, стоит обратиться в полицию? – спросила Никита, запустив пальцы в волосы.
Он старался скрыть свое беспокойство, чтобы не пугать мать еще больше. Теперь ответственность за нее лежала на нем, и он не был к этому готов.
Мать подняла голову с подушки. Последние полчаса она смотрела пустым взглядом прямо перед собой, слезы из глаз лились так, что наволочка промокла насквозь. Никита видел на ее лице ту же тревогу, что терзала его самого. Но он не мог позволить себе опустить руки. Нужно было искать отца.
– Нет, Никита. Давай сначала проверим все больницы. Он мог попасть в какую-то неприятную ситуацию, я не хочу… Не хочу, чтобы весь город узнал о том, что мы его ищем. Пойдут слухи, я этого не переживу, – прохрипела она.
– Мам, может быть, он просто ушел от нас? – скрестив руки на груди, тихо спросил Никита.
Мать резко приподнялась на локте.
– Не говори так! Он не мог…
– Но ты сама сказала, что он уже так исчезал! – не выдержал Никита.
– Ненадолго! – зарыдала мать. – Не больше чем на день. Он… он говорил, что это из-за работы, что он занят…
– И ты в это веришь? Да он наверняка просто оставался у кого-то еще. Мы ему не нужны, и уже очень давно.
– Прекрати! – выкрикнула она. – Он ведь все для нас с тобой делал!
– Он делал все для себя, – резко ответил Никита, – а тебе нравится жить в своих иллюзиях! Ты вообще ничего вокруг не видишь.
– Тебе что, совсем его не жаль? Ведь с ним сейчас может происходить все что угодно… Вдруг он… вдруг… – больше она ничего не смогла сказать.
– Мам… – Никите было больно смотреть на ее слезы.
Он сел рядом с ней, обнял за плечи. Мать склонила голову ему на плечо, его футболка намокла от ее слез, но он не отстранился. Кого ему было жаль в этой ситуации, так это ее. Мать была не только совершенно несамостоятельна, но вдобавок и травмирована отношениями внутри их странной семьи.
Никита заставил ее выпить успокоительное и уложил в постель. Мать плакала, жаловалась, но слушалась.
Пока она засыпала, Никита продолжал обзванивать больницы. Ответ не менялся – перезвоните утром или приезжайте сами. К семи утра он чувствовал лишь огромную усталость. Спрятав лицо в руках, Никита сидел в столовой.
Зазвонил телефон. он машинально поднял трубку.
– Вы звонили по поводу Лебедева Михаила Дмитриевича тысяча девятьсот восемьдесят пятого года рождения?
– Да! – он вскочил.
– Мы посмотрели вашего пациента по базе – числится в Городской психиатрической, – протянул женский голос.
– В какой-какой? – Никита надеялся, что это ошибка.
Сердце ухнуло вниз, дышать стало тяжело. Никита сжал кулак, впившись ногтями в ладонь. Казалось, прошла целая вечность, пока он не услышал:
– В психиатрической.