Прерывисто вздохнув, мать кивнула. Они направились в отделение – туда, где находились палаты. Каждый шаг давался Никите с трудом, словно на ногах у него были пятикилограммовые утяжелители. Атмосфера давила, угрюмые лица спешащих мимо врачей и медсестер, запах лекарств и дезинфицирующих средств, шуршание бахил, все это раздражало их и без того истрепанные нервы.
Когда они вошли в палату, Никита застыл. Отец сидел на кровати, осунувшийся и постаревший. Выглядел он еще хуже, чем в тот день, когда заявился пьяным в квартиру. Лицо позеленело, белки глаз приобрели нездоровый желтоватый оттенок. Увидев их, он опустил взгляд.
– Никита… Ангелина… – произнес он тихо.
Мать бросилась к нему с объятиями. Слезы снова потекли по ее щекам. Никита же не мог заставить себя пошевелиться. Он не понимал, какие чувства испытывает. Облегчение от того, что отец нашелся, смешивалось со злостью, с яростью, клокочущей в груди.
– Где ты был? Мы так волновались! – всхлипывала мать.
Отец отстранился и печально посмотрел на нее.
– Я… Я не знаю, как это объяснить…
– Ты уж постарайся, – нахмурился Никита.
– Я виноват… – начал отец.
– Ты не просто виноват. Ты облажался по полной!
– Никита, перестань! – причитала мать. – Ты что не видишь, ему плохо!
– А нам просто великолепно! Вот лично я кайфанул, когда обзванивал сто долбаных больниц, чтобы узнать все ли с ним в порядке!
– Никита, я понимаю, ты злишься. И ты имеешь на это полное право, – хрипло проговорил отец, – но я правда… сожалею.
– О! А можно погромче? Я не расслышал…
– Сожалею, ясно? – выкрикнул отец, наконец посмотрев ему в глаза.
– Все, надоело изображать немощного? – Никита нервно дернул щекой.
– Никого я не изображаю, и прекрасно знаю, что натворил. Я не ожидаю, что ты меня простишь за это. Или за то, что я…
– За то, что ты годами нас третировал? Это ты хочешь сказать?
– Да послушай же! – повысил голос отец. – Я хочу попросить прощения. У тебя и у твоей мамы.
– Поздно, – покачал головой Никита, – слишком поздно.
– Я знаю.
Он закашлялся. Мать тут же схватила стакан воды с тумбочки и протянула ему. Он благодарно кивнул, сделал несколько шумных глотков и снова посмотрел на сына.
– Я действительно все осознал. Правду говорят: то, что у тебя есть, начинаешь ценить только тогда, когда теряешь…
– О чем ты? Если о семье, то меня ты потерял давно, – отрезал Никита.
– Знаю, и не жду от тебя… Не жду скорого прощения. Но то, что я болен, тебе понять придется.
– Болен?! – вскрикнула мать. – Чем ты болен?! Что происходит?
– Рассчитываешь надавить на жалость? – не унимался Никита.
– Жалости я тоже не жду. Вы должны сейчас внимательно меня выслушать и постараться это… осознать, – отец вздохнул и опустил голову.
– Осознать, что этой выходкой ты опозорил нашу семью?
– Никита, – серьезно проговорил отец, – я знаю, что уделял тебе мало времени. Знаю, что наши отношения… далеки от идеала.
– Наших отношений не существует.
– Пусть так. Но сейчас ты должен меня выслушать.
– Миша, в чем дело? – мать взяла его руки в свои. – Скажи нам!
– У меня… лудомания. Я проиграл все деньги… на ставках. Я думал, что смогу отыграться… Но только усугубил ситуацию. Именно поэтому я так пил все это время… Просто не мог принять тот факт, что подвел себя, подвел вас. Я трудился всю жизнь, зарабатывал, а потом… на меня словно что-то нашло. Казалось, алкоголь решит все проблемы, заглушит боль, но становилось только хуже. Последние полгода, в те дни, когда я пропадал… я просто напивался до отключки. Даже не помню, что творил, что говорил…
Отец поморщился, словно от боли, и посмотрел на сына.
Никите казалось, что мир вокруг него рушится. Он не мог поверить тому, что слышал. Вся их «идеальная» жизнь разваливалась на кусочки.
– Как давно ты играешь? – ровным голосом спросил Никита.
– Несколько лет.
– Ты понимаешь, что ты натворил? – прошептала мать сквозь слезы.
Отец поднял глаза и встретился с ней взглядом.
– Я виноват. Я потерял контроль. И не знаю, как это исправить.
Мать схватилась за голову и в панике смотрела по сторонам блуждающим взглядом. Она выглядела совершенно потерянной. У Никиты словно земля ушла из под ног. Однако необходимо было собраться. Похоже, здраво мыслись здесь мог только он.
– Собирайся, – сказал он, – поедем домой.
– Я не знаю… Я должен разобраться с долгами… Не хочу втягивать вас в это…
– Уже втянул, – мрачно ответил Никита. – Придется расхлебывать кашу, которую ты заварил.
22. Василиса