– Прекрати меня так называть.
– Прости, не могу отвыкнуть, особенно когда ты в моей комнате. Знаешь, воспоминания сразу нахлынули.
– Ты вроде школьные дела хотела обсуждать? С чего начнем: со стенгазеты или с реферата по географии?
– Просто хотела тебя поддержать, зануда. Понимаю, что непросто, когда про твоего отца такое пишут. Я бы впала в депрессию и вообще из дома не выходила бы.
– Хорошо, что мы с тобой такие разные.
– Мы гораздо больше похожи, чем ты думаешь. Иначе не встречались бы целый год.
– Напомнить, из-за чего мы расстались? Ты мне изменила.
– Я не изменяла! Мы с ним всего лишь раз погуляли… разве это считается изменой?
– Себя хотя бы не обманывай, – фыркнул Никита.
Это был самый продолжительный их разговор за целый год. Общество Наташи не приносило ему никакого удовольствия. Время казалось тягучим и липким, как варенье, он прислушивался к голосам внизу, ожидая, когда мать его позовет.
– Да ладно тебе… Садись, чего стоишь, как оловянный солдатик, – Наташа похлопала рукой по ковру рядом.
– Нет, спасибо, мне и здесь неплохо.
– Хочешь, чтобы я попросила?
Она подползла к нему, села у самых ног и уставилась на него, распахнув огромные голубые глаза.
– Ну, Кит, – канючила она, – хватит дуться!
Схватив его за штанину, она потянула вниз, но тот не поддался. Тогда Наташа поднялась, вцепившись коготками в его икры.
– Все сама должна делать? – она потянулась к его шее.
Никита отшатнулся.
– Титова, издеваешься что ли?
Она не сдавалась. Схватила его за руку и резко потянула к себе. Не ожидав такой энергичной атаки, Никита на секунду потерял равновесие, Наташе этого хватило. Она притворилась, что падает, Никита крепче сжал руку, чтобы удержать ее, она же, сделав пару шагов назад, завалилась на кровать и потянула его на себя.
Никита грохнулся сверху, успев напрячь руки, чтобы не придавать Титову. Она довольно улыбалась, светлые волосы растрепались по подушке. Он ощутил ее ноги на своем поясе, холодные руки залезли под футболку и поползли по торсу. Никита попытался отстраниться.
– Кит, ну почему ты такой упрямый? – проворковала Наташа. – я же знаю, ты все еще меня любишь. Ты общался с Ветровой, чтобы вызвать у меня ревность, и у тебя получилось, но теперь мы снова можем быть вместе…
– Отвянь, Титова! – рявкнул Никита, наконец высвободившись из ее объятий.
Он вскочил, поправляя одежду и все еще чувствуя на коже ее прикосновения.
– Ты чего? – захлопала глазами раскрасневшаяся Наташа.
– С ума сошла?
– Ты из-за родителей внизу, что ли? Так у нас шумоизоляция…
– Титова, какая же ты… – зарычал Никита, сдерживаясь, чтобы не оскорбить ее.
– Но я же просто хотела быть с тобой…
– А год назад не хотела? Кстати, как там твой парень поживает?
– Я рассталась с ним ради тебя!
– Мне таких жертв не надо, – скривился Никита. – Ты для этого мать заставила нас на ужин пригласить?
– Нет… она сама захотела. А я подумала – хороший повод, чтобы помириться.
– Что ты понимаешь под словом «помириться»? Вот это? – он кивнул на кровать.
– Я хочу поддержать тебя!
– Ты меня классно поддерживала в тачке того обсоса. Грустно, что его поперли из «Оникса», и теперь он играет в Нижнем.
– Кит, я всегда хотела быть только с тобой!
– Поэтому предала мое доверие, а потом меняла парней, как перчатки? Я не игрушка, которую можно выбросить, а потом, приревновав к кому-то, подобрать.
– Я совершила много ошибок, но обещаю, я все исправлю!
– Нечего исправлять, Наташ. Пока.
Он стремительно двинулся к двери, но Наташа бросилась ему наперерез.
– Не уходи! – заплакала она, падая ему на грудь.
Никита знал – это очередная манипуляция. Поведение Титовой он давным-давно изучил вдоль и поперек, но плачущую девчонку в одиночестве оставить не мог. Белая футболка испачкалась в туши и тональном креме. Тяжело вздохнув, он похлопал ее по спине. В такие моменты он особенно остро чувствовал свою беспомощность.
Постепенно рыдания начали стихать, сменились короткими всхлипываниями. Наташа подняла лицо и покрасневшими глазами посмотрела на него. Открыла рот, собираясь что-то сказать, как вдруг раздался стук в дверь. Это была простая формальность, потому что в следующую секунду в комнату ворвалась Лариса Евгеньевна, заполняя все вокруг запахом тяжелых, приторно сладких духов.
– Чем это вы тут занимаетесь? – противно улыбаясь, спросила она.
Густо подведенные черным глаза светились от предвкушения, что она застанет их за чем-нибудь пикантным, но выражение ее лица тут же изменилась, когда она увидела заплаканную дочь.