- Выскажись уже, - я останавливаю своей фразой Троя в коридоре. – Я же вижу, что тебе не дает покоя. Трой, нам незачем терять столько времени на обиды, я в любой момент могу исчезнуть.
- Так, может, Афри, я только этого и жду? Всем станет спокойнее.
Я не должна бы на него обижаться, но его слова все равно задевают, даже если он сам после своих слов очень жалеет, что не сдержался.
- Я сейчас занят и очень спешу, давай поговорим вечером обо всем. С меня что-нибудь вкусненькое. – В его глазах я вижу раскаянье и очередные нервы – на него многое свалилось – ему непросто с этим справиться. Только следовало бы сдержаться от подобных заявлений.
- Ладно, поговорим вечером.
Я захожу обратно в комнату, которую мне предоставил Трой, чья это комната он не говорил, но абсолютно уверен, что даже будь у отца силы, он не станет сюда заходить. Я могу только догадываться, кому она может принадлежать. Маме, а, может, сестре.
Трой еще раз заглядывает к отцу, удостоверяясь, что всё у него есть, и бегом спускается вниз. Потом слышно, как он заводит мотор и уезжает, до вечера слишком долго, чтобы я могла нормально усидеть на месте и не сойти с ума. Лучше бы я сегодня хотя бы работала, чтобы скрасить досуг, вместо этого я остаюсь в чужом доме, в чужой комнате с вещами, которые хранят память о ком-то. Совестливо копаться в чужих вещах, но меня не покидает ощущение, что это важно понять для того, чтобы Трой стал ближе, чтобы и я лучше начала понимать людей, их прошлое и сердце. Наверное теперь я завидую тем богам, которые спускаются к смертным ради собственных целей. Путешествуют и наблюдают за ними, живут с ними.
Я только приоткрываю шкаф, когда слышу звон – что-то разбилось. Трой просил меня не заходить к отцу и не выходить из комнаты, если, конечно, не случился конец света, но что-то мне подсказывает, что сейчас непозволительно оставаться в стороне. Хотя бы заглянуть, никто не говорит, что нужно заходить и себя скомпрометировать, но вряд ли Трой будет кричать, если я помогу его отцу. В комнате я снимаю обувь, чтобы было не так слышно. По коридору я иду медленно, практически крадусь. За дверью слышно, как отец Троя что-то делает в комнате, по звукам сложно понять, что именно. Пока я собираюсь с духом, просчитывая варианты, как все может повернуться, с той стороны меня зовут слабый голос.
- Заходи, я чувствую, что ты с той стороны.
Становится страшно от того, как он меня почувствовал и что меня ждёт за дверью. Может, он и не так слаб, как хочет казаться. Толкнув вперед дверь я сталкиваюсь взглядом с пожилым мужчиной. Он смотрит на меня так же внимательно, как его разглядываю я.
- Думал, что мы встретимся раньше. – Под его ногами валяется разбитый стакан. – Надо было привлечь твоё внимание, будь так добра и убери осколки, а то кто-то из нас ещё наступит.
Он указывает на совок и щетку рядом с дверью, и я беру их, не придумывая ничего лучше. Он немощный и вряд ли сделает мне больно.
- А я и не собирался делать тебе больно, Афри. – Я уверена, что не произносила это вслух, тем более не говорила своё имя. – Мне не обязательно говорить всё вслух, я могу всё прочитать из сознания, хотя предпочитаю не использовать остатки сил, но мне нужно было тебе доказать, что внутри мы одинаковы. Боги… Я уже успел забыть, каково это быт молодым и сильным…
Первая моя мысль – засмеяться, не может же быть, что тут застрял ещё один бог, по его сосредоточенному лицу видно, что это не шутка – он не болен в широком смысле. Не может же быть, что они вдвоем страдают подобными теориями. Или ему рассказал обо мне Трой, но зачем тогда дальнейшая конспирация?
- Мы можем разговаривать благодаря моим способностям, но надолго меня не хватит, это всего лишь ход конём, чтобы поразить.
- Но… как? – Только и выдавливаю из себя, наклоняясь к разбитому стеклу. Осколки быстро оказываются в совке, отец Троя медленно проходит к кровати и садится на край. В боковом зрении я вижу на пару секунд его былую силу и мощь – он не врёт, он бог. По крайней мере, когда-то им был, даже если сейчас он всего лишь старик.
- Это долгая история, Афри, уважишь старика? – Он улыбается ровно так же, как и Трой. Их родство е подлежит сомнению.