— Бьюсь об заклад, вы всё это сами смастерили, — улыбнулась она, указав на резной шкафчик, сверху донизу заставленный будильниками, клепсидрами миниатюрами курантов и брегетами самых невероятных форм.
— Вы не ошиблись, — лучезарно подтвердил тот. — Я и впрямь их создал. Но здесь, в основном, заказы. Завтра полки опустеют…
Напольные часы в углу нервно затрезвонили, а кукушка, которая, по идее, должна была выскочить из «дупла», в истерике забилась за деревянными створками. В тот же миг к часам подскочил Норкладд и шарахнул кулаком по скошенной «крыше» (совсем как у старинных домов, изображения которых Сэй-Тэнь видела на гравюрах в музее Альдамар).
«Ку-ку! Ку-ку!» — заверещала освобожденная. Визгливо прокуковав положенное число раз, нырнула обратно в часы и злобно затаилась там до поры до времени.
— Не пойму, что с ней не так, — извинительно сказал Норкладд. — Надо было вместо кукушки сделать сову. Уж совы, по крайней мере, не кричат, как резаные. И вполне комфортно чувствуют себя в дуплах… Но мы, кажется, не успели толком познакомиться, — опомнился он.
— Меня зовут Сэй-Тэнь, — поглядывая на него, как на спятившего, представилась гостья. Она понятия не имела, кто такие кукушки и, тем более, кто такие совы.
— С вами еще кто-нибудь проживает? — спросила она, будучи уверенной, что автором искусно сваленной на диване кучи тряпья является никак не Норкладд.
— С домом я управляюсь один, а за беспорядок прошу прощения. Сейчас, сию секунду, — спохватился тот. — Дел невпроворот, на уборку времени не хватает.
Он спешно запихал одежду в ящик и вновь заблистал своей лучезарной улыбкой.
Сэй-Тэнь пристально посмотрела на часовщика и встретилась с взглядом открытым, как степь. Кристальным, как родниковая вода. В этих зеленых, с поволокой глазах ей вдруг безотчетно захотелось утонуть.
— В-вы учитель или ученик? — неожиданно для себя спросила она.
Нокладд непонимающе тряхнул белокурой головой.
— Ах, да! Вы же из мастерской! — облегченно рассмеялся он. — Если не учитель, значит, ученик. Третьего не дано. Но мы с вами находимся за пределами мастерской. В карманном мире.
— Карманный мир? — покривилась Сэй-Тэнь. — Я так и знала. В этом училище рано или поздно сходят с ума.
— Да нет же, нет! — заулыбался тот. — Я вам сейчас покажу. Взгляните в окно.
За окном стояли деревья, по стволам вальяжно расползался плющ, а на земле цвел ковер из маргариток. Жужжали шмели, порхали бабочки, чирикали пташки.
— Ну и что? — пожала плечами Сэй-Тэнь. — В мастерской растет всё то же самое. Хотя, должна признать, у вас мне нравится гораздо больше.
— Значит, верите?
— Верю, что мы в карманном мире? Не дождетесь! — зловредно отозвалась та.
— Эй, вы куда? Ведь договаривались же держаться вместе! — досадливо крикнула Минорис в спину удаляющемуся Ризомериллу. Проклятущий старикашка! Сам обещает, обещает — а в итоге пшик!
Едва добрались до первого этажа, припустил, как будто его погоняли. Видно, на него так Ипва подействовала. Но Ипва Ипвой — а Минорис теперь плутать. Не очень-то ей улыбалось заблудиться на ночь глядя.
— Не по нутру ему, видите ли, ямы в полу, — ворчала она, осматривая незнакомую часть здания. Высокие арки, сводчатые потолки, обсыпающаяся штукатурка. И, что самое прискорбное, пустынные коридоры. Ни единой живой души.
Пахло сырым цементом и теплым летним вечером. Вечер вливался в полукруглое оконце запахом скошенной травы и багрянцем заката. Репетировали концерт цикады. Минорис никогда прежде цикад не слышала, и потому эти звуки нагоняли на нее страху.
— Влипла так влипла! — с горечью сказала она. — Если б у меня была карта, тогда другое дело. Я бы свою комнату мигом отыскала.
Прислонилась к побеленной стене, сползла на корточки. А что еще остается? Рано или поздно ее кто-нибудь обнаружит. Главное, чтобы не оказалось слишком поздно…
Мусорная корзина в углу была практически пустая. Дотянувшись до нее, Минорис от нечего делать принялась разбирать мусор. Обрывок подозрительной газеты из города Небесных Даров гласил, что на улице Мрака есть подозрительный бар и что в этом баре собирается всякая шантрапа и строит подозрительные планы. «Судя по лицам завсегдатаев бара, планы весьма и весьма коварные», — замечал обозреватель рубрики.
Следующим в урне оказалось смятое заявление некоего Има Рина. «Прошу освободить меня от работы на день, а лучше на два, — писал Има Рин, — в связи с необходимостью досмотреть важный сон. Ответственное лицо — предъявитель. В случае неудачного досмотра прошу никого не винить».