Последним Минорис извлекла сложенный вчетверо листок. Расправив находку, она воспрянула духом. Кто-то намалевал на листке план здания. Красным карандашом было отмечено расположение урны, а рядом стояла заковыристая подпись «Вы здесь». Из плана следовало, что, если двигаться вдоль противоположной стены, выйдешь к большой закрученной раковине.
— Раковина — это лестница, — догадалась Минорис. — И она приведет меня на третий этаж, где как раз находятся наши комнаты.
План решила изучить до конца — мало ли, когда пригодится. В целом, это была обычная, ничем не примечательная карта. Взгляд зацепился лишь за пометки «Виноградник с бесплатной одеждой» и «Тысяча и один компартмент».
«Прямо как «Тысяча и одна ночь»», — подумалось Минорис.
«Тысяча и один компартмент» оказался не чем иным, как библиотекой. Таймири обошла ее уже раз пять, но входа так и не обнаружила. Значит, замуровали. Может, библиотека вообще на реставрации, а она суётся сюда со своей книжкой! Вернее, с книжкой Вестницы Весны. Да если б не Вестница, ноги бы ее здесь не было!
— Элеоно-о-ра, о, нежный, светлый ангел мой! — распевались музы за дверью напротив. Кто-то пустил петуха, и пение стихло.
Таймири разочарованно вздохнула. Начинаясь от пола и врастая в потолок, густо сплетенной сетью резиновых пурпурных тяжей высились толстые библиотечные стены. Отверстий в них было, что камней в Галечном море, — не сосчитать! При желании через эти отверстия можно было проползти, но Таймири что-то не очень хотелось. Вначале она немного перетрусила, завидев издали красный отсек. Спросить дорогу-то она спросила, но никто же не предупреждал, что библиотека такая уродливая! Губчатое нечто, напоминающее гигантский клубок кровеносных сосудов.
— Как я попаду внутрь, если здесь ни одной приличной двери?! — в сердцах воскликнула она. — Всё только складки да пластинки! Что мне, по-пластунски, что ли?
— А хоть бы и по-пластунски! — отозвалась Минорис. — Счастье встретить тебя здесь!
На радостях она уже собралась броситься Таймири на шею, но тут мимо прошествовал моложавый преподаватель со стопкой журналов в руках. Он озабоченно совещался с низеньким профессором по поводу каких-то инструментов, которые «опять вытворяют невесть что и ведут себя прескверным образом».
— Что, потерялась? — сообразила Таймири.
— У меня сегодня целый день кровь в жилах стынет, — призналась Минорис. — А ты чего околачиваешься… у библиотеки? — спросила она, сверившись с планом.
— Книгу Вестницы вернуть надо. Правда, есть небольшая проблема…
Внезапно Минорис скривилась и отпрыгнула от красной губчатой стены так, словно ее укололи иглой. А всё оттого, что в спину ей уперлось что-то твердое и круглое. Чья-то голова.
— Горазды тут всякие проём загораживать! И почему-то именно тот проём, через который лезу я! — возмущенно сказала светловолосая голова с веснушчатым носом.
— Лироя! Ты? — обрадовалась Таймири.
— Я. Кто же еще! Путь к знаниям труден и, я бы сказала, немного тесноват, — с одышкой отозвалась та. — А теперь посторонись-ка!
Вывалившись из отверстия, она встала на обе ноги, ухватилась за что-то, что упорно не желало вылезать наружу, и стала тянуть. Вскоре на пол с характерным глухим звуком упал полотняный мешок, битком набитый зелеными томами.
— Проза жизни, — пояснила Лироя.
— Но зачем тебе столько… прозы? Ты ведь муза танца! — удивилась Таймири.
— Бывают моменты, когда одними танцами не обойдешься, — мрачно усмехнулась муза. — Например, если нужен пресс для гербария.
— Ге… что? — переспросила Минорис.
— Гербарий. Это когда растения засушивают и приклеивают в альбом, — не без гордости пояснила та. — Библиотечные книжки для пресса вполне сгодятся.
— Какое кощунство! — ужаснулась Минорис. А Лироя презрительно рассмеялась.
— Библиотекарей судьба книг заботит мало. По-моему, Магорта-Сакке спит и видит, как бы поскорее от них избавиться, — сказала она и потащила свой мешок по коридору.
— Ну что? Полезли? — предложила Таймири, когда муза танцев скрылась за поворотом. — Поглядим на Магорту-Сакке.
Минорис набрала в легкие побольше воздуха, как делают пловцы перед погружением. «Тысяча и один компартмент» — тот еще омут, и в этот омут ей придется нырять следом за Таймири. За нею отныне Минорис будет таскаться целую вечность, или, по крайней мере, до тех пор, пока не скажет Ипва. «Бедная я, бедная! — думала Минорис, проползая на локтях по тесному тоннелю. — Вздумалось ардикте меня обучать! Ведь если что-нибудь пойдет не так, она меня в узел завяжет!»