— Это будет сделано, — говорит Илья. — Эта тайна останется между нами тремя. Это золото пойдет на пользу нашей подруге, которая в нем сильно нуждается в данный момент. Что касается нас, то мы отправимся, чтобы вырвать вашу душу из рук Асмодея. А теперь хорошенько отдохните: завтра мы поедем на рассвете в Ренн-ле-Шато.
Глава 24
14 июля 1895 года, Ренн-ле-Бэн.
Илья отваживается приподнять свою голову, чтобы попытаться разглядеть врага. В какой-то миг порыв теплого бриза срывает с кустов завесу и позволяет ему увидеть мужчин, которые пытаются расчистить вход в пещеру.
— Пригнитесь! — приказывает Будэ.
Илья снова падает носом в заросли тимьяна рядом с Беранже. Он на грани своих сил, его ноги размякли от усталости. Будэ и Соньер заставили его подняться до скалы в Клотс, на высоту в двести метров над Ренн-ле-Бэн, таща и подталкивая его, первый из них чертыхался, а второй подбадривал. Зачем им нужно было преследовать этих четверых авантюристов, переодетых в отдыхающих на водах? Они ничего не найдут в этом месте. Он знает это. Никаких волн не исходит из того отверстия, за исследования которого они принялись.
— Что они делают? — шепчет Беранже, передавая свою флягу Илье.
— Они играют в золотоискателей. Им кажется, что они чувствуют в себе кровь своих предков, а их предки не были рудокопами. Это жители Марселя.
— Откуда вам это известно?
— С помощью нескольких монет, которые я дал кучерам фиакров, стоящих возле гостиницы, где проживают отдыхающие на водах. Они проводят много времени неподвижно на своих сиденьях и узнают гораздо больше, нежели мы, расположившись на краю пропасти. Вы увлекли меня в горы вслед за этими мужчинами прежде, чем я смог вам о них что-либо сказать. Я проживаю вот уже три месяца в гостинице и в течение более девяти месяцев обследую регион; у меня было время нанять нескольких информаторов.
— Что вы еще узнали?
— Что один из них дважды обедал на постоялом дворе по дороге в Куизу с каким-то субъектом, который, очевидно, принадлежит к Церкви, хотя и был одет в гражданское платье.
— С чего вы так решили?
— У него ужасная мания раздавать направо и налево «спасибо, сын мой, идите с миром» или «я буду молиться за вас» служащим постоялых дворов и гостиниц, в которых он останавливается. Более того, он наведывался епископство в Каркассоне. Этого вам достаточно?
— Да.
Будэ ползет к ним, приложив палец к губам. Там, вдали, незнакомцы прекращают поиски, ругаясь своими поющими голосами; но как бы они смогли выразить по-другому свое замешательство по поводу провала.
— Вот сучьи отродья! Нас заставили жрать землю впустую.
— Ай-ай! Твой информатор, должно быть, выпил слишком много местной соленой водицы. Что до меня, то она на меня действует сильнее, чем вино. Пошли назад в гостиницу.
Беранже замечает одного из мужчин, вооруженного револьвером. Он изучает его хрупкий силуэт, его качественную одежду, худощавое и почти женское лицо. Он уверен, что видел его уже в Париже. Появляется второй мужчина, с камнем в руке. Он с яростью бросает его о скалу. Несколько осколков разлетаются влево и вправо от того места, где спрятались Беранже и его друзья.
— Чертов край! — кричит мужчина, дружески ударяя по плечу своего спутника, прежде чем нагнуться и подобрать другой камень.
Он бросает в очередной раз. С силой брошенный камень отлетает в сторону спрятавшихся. Инстинктивно Беранже прижимается к земле.
— Нам стоило бы заставить говорить одного из них, — шепчет он Будэ. — Самый молодой из них мне знаком.
— Бесполезно, — отвечает аббат. — Это всего лишь подручный иоаннитов. Нам попадутся другие, посланные монсеньором Кабриером и человеком с волчьей головой. Начинается время хищников. Такие, как они, появятся здесь со всех концов Европы. Я боюсь, что нам будет не по силам долго противостоять им. Если им случайно удастся узнать что-нибудь, я сильно опасаюсь за наши жизни.