— Я схожу с ума.
Они пляшут и хохочут… И он начинает хохотать вместе с ними, когда Асмодей увлекает его за собой… Потом он громко кричит:
— Беранже! Ко мне!
— А! — кричит Беранже, колотя руками по своей кровати.
Этот вопль, этот кошмар… Беранже просыпается в поту.
Он видел. Он их видел.
— Илья, Илья! Господи!
Он обращает в сильном нетерпении и с удвоенным беспокойством свой взгляд в сторону окна, забывая даже о собственном существовании.
— Что происходит? Ты заболел?
Над полом появляется голова Мари. Застыв на лестнице, ведущей в комнату своего любовника, и держа одной рукой керосиновую лампу на уровне лица, а другой рукой придерживая на груди ночную рубашку, она смотрит на него с беспокойством. Повисает тишина, потом Беранже покидает свою кровать и направляется прямо к ней.
— Не стой на лестнице, — говорит он, протягивая свою руку, чтобы притянуть ее к себе.
— Что с тобой?
— С Ильей что-то случилось.
— С Ботом?
— Нет, с Йезоло.
— А, с тем… Но когда? Где?
— Сейчас, в горах.
— У тебя, должно быть, жар. Твой лоб горит, — говорит она, прикасаясь к нему.
— С миром! — кричит он, отступая назад. — Я его видел около Бордоса.
— Я сейчас приготовлю тебе настойку.
— Приготовь лампу, самую большую, я отправляюсь сейчас на его поиски.
— Это безумие. Ты не совсем здоров. Все это из-за дома и башни. Ты проводишь целые дни под солнцем, наблюдая за их строительством.
— Делай то, что я тебе говорю!
— Как хочешь, но не жди никакой помощи с моей стороны, если вернешься назад с кровоизлиянием.
К чему урезонивать его? Что бы она ни сказала, он все равно сделает то, что решил. Мари снова спускается на кухню.
«У него от этого строительства совсем разум помутился, я никогда не поселюсь там».
Он догоняет ее, полностью одевшись. Она передает ему большую керосиновую лампу.
— Я вернусь до рассвета, — говорит он ей, целуя ее в лоб.
Она смотрит, как он удаляется в ночь. В какой-то миг ей хочется догнать его, потом она прислоняется к стене, сердце ее разрывается, а в мыслях печаль. Она начинает слать упреки звездам, всем этим небесным огням, таким близким, что они, кажется, просачиваются в ее душу.
Беранже обходит Бордос, обшаривает руины, зовет, прислушивается. Ничто не шевелится, никто ему не отвечает. Где находится Илья? И как так происходит, что он больше не слышит внутренний голос своего друга? Он где-то здесь, он в этом уверен, где-то там внизу. Вдруг он чувствует, как его нога проваливается. Земля мягкая, словно ее перевернул лемех плуга. Ему становится слегка не по себе. Осторожно он зажигает свою лампу и изучает поверхность участка земли, на котором находится. Приблизительно на сотне квадратных метров почва провалилась, как будто пробороненная и размотыженная великаном.
Никаких следов Ильи.
— Илья! — зовет он.
Возвращенный эхом, его призыв пролетает над холмами, прежде чем затеряться вдали. Он ощущает тогда слабое предчувствие конца света. Один на опустошенной земле. Беранже вспоминает об огромной силе своего друга и в течение продолжительного времени видит, как мрачные облака загробного мира стремительно наползают на Разес. Без Ильи как бороться с ними? Опускаясь на корточки, он погружает свою руку в эту теплую, влажную, пахнущую гнилью и смертью землю.
Проходит полчаса. Он загасил свою лампу и ожидает чуда.
«Илья… Я знаю, что ты здесь… Почему ты пришел сюда один?.. Почему ты мне ничего не сказал?»
Соньер вздрагивает. Покатился какой-то камень. Другой разбивается о руины. Он также с ужасом слышит, как что-то движется из лесу. Собака, говорит он себе. Или, может быть, заблудившаяся овца… Он лжет самому себе. Это что-то крупнее. Человек, или даже двое? Или что-то другое, собирающееся уничтожить его? Он слышит его снова, уже ближе.
Не терять ни секунды: он ползет по земле к кустам. Добравшись до укрытия, Беранже плотно приникает к земле и держит пальцы руки на остром камне, который по воле провидения оказался в нескольких сантиметрах от его лица. Прямо перед собой, только один раз, он улавливает чей-то вздох, потом до него доносятся слова, произнесенные с гневом шепотом: «Его здесь больше нет, давай двигать отсюда».
Кто-то шел следом за ним. Значит, за ним все еще наблюдают. Беранже выжидает момент и выходит их укрытия, возвращаясь к тому месту, где исчез Илья. Он ищет какие-либо знаки, еще раз скоблит землю своей рукой. Ничего. Томительное молчание. Ничего до тех пор, пока какая-то волна не пронзает его. В течение короткого мига он замечает шар, который светится зеленоватым светом, и ощущает мощь этого неведомого, его едкий, отдающий мускусом запах. И тогда его сердце почти перестает биться, когда он видит, как к нему движется бесформенный силуэт хромого. Асмодея.