Беранже удовлетворен. Он дружески хлопает кормчего по плечу.
— Пойду приготовлю церковь для вечерней мессы, — радостно бросает он.
И в этот миг он замечает Мари. Он чувствует себя немного неловко. Он окидывает взглядом свою паству, но люди слишком заняты свиньей и даже не заметили присутствия чужачки.
— Здравствуйте… Я иду из Ренн-ле-Бэн…
Беранже думает о Будэ. Это он ее послал. Ему предлагают девушку, чтобы он забылся в удовольствии без всяких задних мыслей и расчетов. Достаточно одного жеста, и она снова будет его. Дело за ним! Семнадцать месяцев, как он не прикасался к женщине. Семнадцать месяцев, в течение которых он научился снова становиться храбрым и терпеливым. Семнадцать месяцев молитв, чтобы очистить свое тело. И семнадцать секунд, чтобы скомпрометировать свою душу. Он улыбается ей.
— Иди ко мне, — шепчет он, проходя рядом с ней.
Мари ощущает себя легкой, бестелесной, как розовое облако, уносимое южным ветром. «У меня получилось! У меня получилось! Он все еще хочет меня». И, не осознавая, что делает, она направляется к дому при церкви, открывает дверь, раздевается у камина и поднимается на второй этаж, чтобы распластаться на кровати. Когда дверь хлопает, она закрывает глаза. Сухой стук ботинок, которые он бросает на пол, звук сутаны, легкий шелест… Она прислушивается. Это легкий шорох голых ступней по полу, потом ничего. Она не хочет раскрывать глаза. Ее грудь вздымается. Кончики ее грудей заострились под простыней, ее бедра плотно сомкнуты, тепло разливается у нее в животе. Что-то — она догадывается, что это рука, — легко прикасается к ней, скользит по ногам поверх простыни и останавливается на уровне бедер, как раз там, где находятся нижние губы. Ей было бы достаточно незаметно сползти вниз, двигая бедрами, чтобы ласкать себя о кончики его пальцев.
Он ничего не говорит. Он наклоняется, целует ее веки, рот, округляет свои губы и прикасается ими к верхушке одной из грудей. Мари тянется к нему. Ей страстно хочется его тепла, его силы, его жизни. Она хочет его. Теперь…
Мари счастлива, она на вершине блаженства. Никогда еще никто не занимался с нею любовью так, как Беранже. Это больше не тот же самый мужчина, он в течение четырех часов увлекал ее в самые сладкие удовольствия. Что же произошло за все это время, почему он так сильно изменился? Она сохранила в памяти воспоминание о неловких руках на своем теле, и эти же самые руки сегодня позволили ей узнать новые наслаждения. Другая женщина? Он смотрит, как он спит, но не различает ничего на его прекрасном чувственном лице.
«О моя любовь, — думает она, — каков твой секрет? Чего они хотят от тебя? Они мне угрожали, они хотели, чтобы я стала твоей любовницей, почему? Я не причиню тебе боли, даже если со мной случится что-то ужасное. Слишком поздно, я люблю тебя… Я люблю тебя».
Она целует его. А он не сопротивляется. Вдруг грезы кончаются. В дверь стучат. Беранже бледнеет.
— Иду! — кричит он. — Подождите! Самое главное — никуда не уходи отсюда, — шепчет он Мари.
Страх быть застигнутым врасплох. Он снова очень быстро одевается, приводит волосы в порядок, закрывает дверь комнаты и спешит на первый этаж.
— Вот, вот, — говорит он, открывая.
Он удивлен. Мужчина, стоящий перед ним, кажется, пришел из волшебных сказок про фей. Худощавый и высокого роста, одетый в элегантный костюм наездника, обутый в сапоги из рыжеватой кожи, он, казалось бы, создан из белокурой, белой и благородной субстанции, его задумчивые глаза полны ностальгии, изящный рот произносит несколько слов с очень странным акцентом:
— Приветствую вас, отец мой… Вы, несомненно, аббат Соньер?
— Да.
Открытая улыбка озаряет лицо посетителя, он снимает свой головной убор и кланяется Беранже.
— Рад встрече с защитником королей.
— Но кто вы?
— Меня зовут месье Гийом. Могу я войти? Мне нужно с вами поговорить о серьезных вещах.
— Прошу вас, — отвечает Беранже, сторонясь, потом вдруг восклицает: — Я вспомнил! Вы друг месье Йезоло, он мне говорил о вас во время нашей первой встречи.
— Он сам меня послал к вам.
Беранже улыбается, однако его сердце сильно бьется. Он не прекращает смотреть на лестницу, ведущую в комнату. Вдруг он замечает одежду Мари, разбросанную у камина. Он чувствует, как краснеет, быстро берет посетителя под руку и ведет его к стулу, обращенному лицом к окну.
— Присаживайтесь… Не хотите ли вина?
— Охотно! — отвечает тот, откидываясь на сиденье.
Беранже кидается к нижним юбкам, подхватывает их, комкает в шар и проделывает то же самое с платьем. Чисто рефлекторно он бросает все в сундук, оборачивается на месте, подхватывает бутылку и два стакана, потом возвращается к мужчине с задумчивыми глазами. Незнакомец медленно расстегивает пуговицы своей куртки. От его лица с высоким лбом исходит волна доброжелательности и величия. Когда он раздвигает полы своей одежды, чтобы почувствовать себя удобнее, виден отблеск приколотой к рубашке медали. Заинтригованный, Беранже позволяет своему взгляду задержаться на этой медали… Нет. Это маленький золотой кружок, защищенный стеклянной крышкой, и все это помещено в медный круг с выгравированными знаками. Есть каббалистический знак «Тау», крест в форме свастики, чаша, полумесяц и латинская буква S.