Беранже отодвигается от трупа. Его лицо в поту кажется почти нормальным, если не считать блуждающего взгляда. Только одна мысль занимает его: убрать двух других.
— Пьер! Что происходит? — кричит мужчина, оставшийся возле лошадей. — Пьер, где ты? Ответь мне, Пьер!
Думая и ступая, словно дикая кошка, Беранже прислушивается и направляется мягкими прыжками на этот голос, начинающий изменяться из-за чрезвычайно острого чувства страха, охватившего говорящего.
— Пьер! Ради бога, скажи что-нибудь! Пьер! Пьер!..
Беранже мчится сквозь траву со странным чувством, что у его тела не осталось больше ничего человеческого. По пути он подбирает свой камень, и его рука становится похожей на тяжелую гирю.
Мужчина видит, как внезапно появляется какая-то черная тень и бежит к нему. Беспощадное лицо священника парализует его. Ему даже не хватает времени, чтобы прицелиться в эту мишень, которая стремительно увеличивается в размерах. Камень раздробляет его лоб, и он падает у ног лошадей.
Остается третий убийца. Беранже хватает ума подобрать револьвер поверженного человека. Он умеет им пользоваться. Это нисколько не отличается от ружей, а сам он хороший охотник. Однако он не может выстрелить, мужчина удирает в сторону скалы под названием Рок-д’ан-Кло.
Беранже опускает свою руку. Тихонько он падает на колени около стерегшего лошадей. Тот еще дышит. Беранже ощупывает его лоб. Рана не очень серьезная. Он вздыхает от облегчения.
— Господи, спасибо за то, что сохранил ему жизнь… Я никогда не хотел…
Мужчина открывает глаза. Он подносит свою руку к лицу, чтобы защититься и шепчет: «Пощадите!»
— Ничего не бойтесь… Я хочу вам помочь… Обопритесь о мою руку… У вас есть вода во флягах, висящих на седлах лошадей?
— Да, — отвечает мужчина чуть более уверенным тоном.
Беранже помогает ему сесть и опереться о скалу, отвязывает одну из фляг и кладет в руки незнакомца. Он хотел бы искупить свою ошибку. Он хотел бы превратиться в саму любовь. Лучше бы было ему погибнуть под камнями. Потемки, которые царят в его душе, закрыли от него Божий свет, и он убил… Убил!
— Извините, — шепчет он.
Другой не верит своим ушам. Даже если он и понимает, что ему больше ничего не грозит, эти просьбы о прощении скорее неприятны. Сидя в полном оцепенении, он похож на покойника, который пробуждается. Он пристально смотрит в это лицо, полное сочувствия, склонившееся над его лбом. Его сердце сильно стучит, может быть, из-за чувства стыда, может быть, из-за дурных предчувствий, которые закрадываются в его сердце, когда священник спрашивает у него:
— Кто вас послал?
— Я не знаю… Только Пьер мог бы это сказать… Он был старшим над нами…
— Твоего Пьера уже больше нет на этом свете. Ты найдешь его тело в ручье. Пусть Бог заберет к себе его душу!
— Это вы его?
— Да, это я убил его, — отвечает он с отчаянием, как если бы его душа отныне была уготована для огненной геенны в день Страшного Суда.
Секунды проходят. Мужчина больше не сопротивляется потоку доброты, который излучается священником. «Это не обычный человек», — думает он с почтением.
— Вы всего-навсего защищались, отец мой. Защищали себя! Это ли грех в глазах Церкви? И не прощен ли вам этот грех, так как вы кинулись мне на помощь?
— Может быть. Бог будет моим единственным судьей.
— Бог отправит в ад таких людей, как я и Пьер! Нам заплатили золотом, чтобы убить вас! И мы должны были еще получить золото, как только наше преступление было бы совершено.
— Где?
— В Каркассоне, но я не могу вам сказать, где точно, только Пьер должен был войти в контакт с заказчиком. Он нам никогда ничего не говорил по поводу их встречи.
— Вы уверены в этом? Подумайте… Речь идет о наших жизнях.
— Нет… Я ничего не знаю… Однако…
— Однако?
— Мы были в одном доме, вы знаете, эти дома для мужчин, где женщины торгуют своими прелестями… Пьер был пьян… Я вижу его снова с поднятым бокалом шампанского. Он тогда крикнул: «За здоровье человека с волчьей головой, нашего благодетеля».
— Человека с волчьей головой?
— Да, волчьей головой. Может быть, речь шла о каком-нибудь украшении? Или гербе?
— Вы не кажетесь мне злодеем, — говорит Беранже, — вы мне кажетесь даже достаточно образованным. Как вы до такого дошли?