— Неудачная учеба на врача, игорные долги и Париж, Париж, который разрушает человека за один сезон… Не беспокойтесь обо мне, отец мой, и о том, что лежит там. Я унесу его, и мы исчезнем.
— Но вам надо сначала оказать медицинскую помощь!
— Нет. Оставьте меня наедине с моей судьбой. Я жажду эмоций, и мне хочется помахать саблей.
Мужчина встает и направляется, волоча ноги, к ручью. Беранже идет следом.
— Тело здесь, — говорит священник, указывая на место, где трава примята. — Вы не унесете его с собой, а поможете мне донести его до одной пещеры недалеко отсюда. Там есть глубокая впадина…
Много позже Беранже добирается до фермы Вальдье. Поднимая теперь глаза к звездному небу, он испытывает нечто вроде мимолетного головокружения и в течение какого-то времени не может определить почему. Ощущает ли он присутствие Бога и тяжесть своих грехов? Не то ли это чувство, когда ощущаешь себя снова маленьким существом? Или же после того, как улетучилось чувство страха, это мучительное желание снова жить овладевает им? Собаки лают. Мазутная лампа пританцовывает в ночи. Теперь нужно будет лгать. С ним произошел несчастный случай. Глупый несчастный случай, когда он карабкался вверх к ручью Мертвого Человека.
Глава 11
Каркассона, 19 января 1893 года.
Вот эти самые пергаменты!
— Да, — отвечает Беранже, вручая их монсеньору Бийару.
Епископ быстро пробегает их глазами. Его полуприкрытые веки скрывают радость. Документы! Наконец-то они смогут использовать их. Орден пришел слишком поздно, но, может быть, у них были веские причины, чтобы отложить исполнение. Они гениально поступили, доверившись Соньеру. Аббат ничего не предпринял с момента их обнаружения даже после попытки иоаннитов убить его. Бравый Соньер, амбиции пожирают его, но он остается послушным.
— Ваш друг Будэ думает, что стоило бы попросить наших специалистов из Сен-Сюльпис сделать более грамотный перевод. Он не ошибается. Их содержание может нам раскрыть какой-нибудь секрет. Не было ли в ваших мечтах желания отделаться от них, обменяв на небольшое количество золота?
— Нет, монсеньор.
— Вы правильно поступили, секреты Церкви не должны попадать в руки республиканцев.
— Боже избавь нас от этого!
Епископ резко поднимает голову. В уличном свете рождается новое лицо: в гноящихся глазах сверкает злорадство, дряблые губы искажает жестокая гримаса.
— Это уж вы слишком, сын мой! Республика безразлична Богу. Речь идет о Церкви, о ее временной власти. В наши обязанности входит спасти творение Петра. Почему вы такой бледный? Я вас напугал до такой степени?
Беранже молчит. Призрак Сиона, кажется, бродит по библиотеке. Странное выражение лица епископа пробуждает в нем подозрение. Является ли он членом Приората? «Конечно же! — думает он. — Как я могу быть таким наивным! Ради Бога! Бийар, посвяти меня в свое звание! Раскройся. Будь немного скромнее, какое у тебя звание в Приорате: крестоносец Святого Иоанна? Принц ноахит? Подчиняешься ли ты Будэ?» Однако он произносит:
— Вы правы, монсеньор. Мы не должны прятаться за вечным, нашей задачей является протянуть руку помощи Церкви. Мы строители.
— Вот вы снова стали благоразумны, Соньер. Поговорим о вашем будущем, поговорим о вашем переводе в Париж.
— В Париж?!
Беранже кусает себе губы, по предпочитает замолчать.
Париж! Его самая дорогая мечта, большие бульвары, аромат женщин, театры, музеи… Париж, город, где все возможно.
— Только в Париже вы сможете сделать перевод этих манускриптов. Не бойтесь ничего, Соньер, вас познакомят с нужными людьми. Я все предусмотрел, вот два рекомендательных письма. Вы явитесь с первым к директору Сен-Сюльпис, аббату Биею, а со вторым к доктору Жерару Анкосу, по только в том случае, если аббат Бией не сможет вам помочь. Это понятно?
— Да, монсеньор. Однако…
— Однако?
— Мне нечем далее заплатить за свою поездку.
— Ха! Ха! Соньер, неужели я вас оставлял в нужде до сегодняшнего момента?
Епископ огибает свой письменный стол и открывает один из ящиков. Он вынимает оттуда конверт.
— Вот пятьсот франков в банкнотах, распорядитесь ими, как подобает.
— Но это даже слишком много, монсеньор.
— Примите это как подарок от епископства.
— Это еще не все, монсеньор.
— Что еще?
— Мэр пожаловал мне аванс в тысячу четыреста франков в счет продажи документов. Эта сумма позволила Мне устроить судьбу одной бедной семьи, семьи Денарно, и установить новую кафедру из резного дуба.