— Клянусь соблюдать наш договор.
— Вы об этом не пожалеете, — говорит Дебюсси. — Как только Оффэ даст вам ключ к двери, вы будете действовать.
— О какой двери идет речь?
— Это вам предстоит обнаружить ее в Разесе. Мы лишь знаем, что она находится под охраной. Катары знают ее секрет; она ведет к сокровищам вестготов и к чему-то очень необычному, чья сущность нам неизвестна.
Беранже вздрагивает. Вестготы, расхитители богатств Рима. Получается, что они доставили все военные трофеи из империи в Тулузу. Это огромное богатство, которое хранилось в храмах Вечного города. Галлы, англы, парты, египтяне, нубийцы, евреи — все поверженные народы были лишены золота, своих реликвий, священных и магических предметов. Он думает о Ковчеге Бет-Анна, о существовании которого ему поведал Илья.
— Аббат Будэ вам поможет.
Это последние слова в их беседе. Дверь отворяется, и Габи вскрикивает:
— Но что вы делаете? Все еще обсуждаете пьесу? Пойдемте же в гостиную, наши друзья только что пришли.
— Мы идем за тобой. Месье Соньер смог пробежать первый акт, он думает, что в этом тексте содержится много гуманности и символов.
— Тогда месье Соньер достоин, чтобы стать членом нашего кружка, — говорит, смеясь, красавица Габриэль, делая реверанс Беранже.
Салон полон народу. Повсюду чувствуется веселая неразбериха и дым сигарет; стаканы наполняются, и фуа гра, круглый, коричневый и нашпигованный трюфелями черного эбенового цвета, переходит из рук в руки вместе с серебряным подносом, на краях которого громоздятся маленькие квадратики золотистого хлеба.
— У кого возникла такая замечательная идея придти сюда с этим чудом? — выкрикивает Дебюсси.
— У меня, — отвечает какой-то голос, чей приятный тембр отрывает Беранже от его занятий.
И там, между Камиллой и каким-то незнакомцем, истинная красавица, прикрытая своим простым черным платьем и зеленой шалью, той же самой, что была на ней на сцене, стоит Эмма Кальве. Это иллюзия или же переодетая Кармен? Колени Беранже подгибаются. Он ищет местечко в стороне от всех и находит себе укрытие на табурете, закрытом листьями пышно разросшегося растения. Перед ним все смеются, едят, пьют, не заботясь ни о чем другом, как только приятно провести время. Некоторые толпятся вокруг дивы.
Он завидует им, всем и каждому в отдельности, всем, кто обменивается шутками с ней. Она бесконечно притягивает его к себе. И, однако, между ними существует значительное расстояние, невидимая стена. Вдруг шаль спадает с ее плеч, и она предстает сияющей и величественной. Ее прекрасное лицо озаряется, она улыбается незнакомцу, который подхватил шаль, потом подходит ближе к камину и склоняется, раскрыв руки к языкам пламени, подставляя свою белую полную плоть рыжеватому трепещущему свету.
Беранже видит, как по коже Эммы пробегает озноб. На какой-то миг она закрывает глаза и с наслаждением потягивается. И чем больше он сопротивляется, тем больше притягательная сила дивы порабощает его, завладевает его чувствами и опьяняет, одновременно делая ревнивым, так как незнакомец тоже смотрит на затылок женщины, стоящей возле огня.
— Почему вы стоите в стороне?
Голос Эмиля доносится до него как из глубины тоннеля. Беранже, кажется, только сейчас заметил монаха и его два бокала шампанского.
— Возьмите и выпейте, — продолжает Эмиль, — это придаст вам немного храбрости. Вы желаете знать причину очарования Кармен, ответ на то обещание, которое выражает собой дьявольская красота. Ответ вот он, прямо перед вами. Пойдемте со мной, я вас представлю.
Беранже смотрит на Эмиля с недоверием. Он недоволен и немного стыдится, что попался в ловушку, как молодой послушник, который смотрит на женщину в церкви и вызывает иронию своего духовного наставника.
— Я пью за наше здоровье, — отвечает он, беря бокал. — Я никогда не пытался сопротивляться тому, что мне казалось неизбежным. В этом заключается секрет всякого длительного успеха. Представьте же меня, раз уж вы мне кажетесь десницей судьбы.
Для него нет ничего сложнее в данный момент, чем проявить остроумие, но он не хочет подчиниться монаху. Он уверенно смотрит ему в глаза. Монах смущен, светившееся в его зрачках желание посмеяться исчезло. Необычное чувство уважения охватывает его, и он предается потоку своих мыслей: Беранже отличается от того мнения, которое у них сложилось по его поводу. Действительно ли он уязвим? Не куют ли они меч, который их же и поразит? А если он агент иоаннитов? Но он встряхивает головой и увлекает аббата за руку.