Беранже хватило времени, чтобы оценить размер ставки, и он предпочел сражаться против Папы, который предпочитает республику монархии, чтобы сохранить Конкордат и бюджет по делам вероисповеданий, которым угрожают радикалы. Лев хочет власти. Объявляя себя противником итальянского королевства, протестантской Германии и Австро-Венгрии, он делит христиан на части. Беранже никогда не подчинится энциклике «Rerum novarum», он никогда не станет приверженцем социального католицизма, проповедуемого Львом XIII. Он не уступит давлению незнакомца.
— Вы ничего не получите!
— Я от вас не отстану, Соньер. Никогда! Церковь, направляющая мою руку, могущественнее Габсбургов, чью игру вы ведете.
Беранже делает шаг и разбивает эти узы, эту силу, которая парализует его. Замечая глубокую складку, которая внезапно прочертила весь лоб священника, незнакомец догадывается о его намерениях.
— Не приближайтесь больше!
Беранже разводит в стороны руки, готовый к прыжку, но мужчина нажимает на волчью голову своей трости, и из нее появляется длинное лезвие, которое он направляет на горло священника.
— Вы глупы, аббат. Вы долго не проживете.
— Чего вы ждете, чтобы осуществить это?
— Я что, должен убить курицу, несущую золотые яйца? Вы меня презираете? Я признаю, что использованной мною формулировке не хватает элегантности. Извините меня, это было грубо и бесполезно. Вы предпочитаете, возможно, чтобы я вам сказал, что священники-консерваторы заслуживают всего нашего уважения и мы должны быть терпимы к мнению других, так как терпение является самой великой из всех добродетелей? Нет, вам это не нравится? Я сожалею об этом. Прощайте, месье аббат, я поработаю над текстом нашей следующей скорой встречи.
Мужчина отступает назад. Какой-то фиакр, в котором четко вырисовываются две сидящие тени, появляется в конце улицы. Его колеса скрипят. Черные нервные лошади тянут его без труда по плохо вымощенной проезжей части. Это малопослушные животные, которые вздрагивают под ударами хлыстом. Вполне достойный экипаж для человека с волчьей головой. Он как раз садится в него, и внезапно раздается взрыв смеха сразу же после того, как кучер ударил своим хлыстом лошадей.
Экипаж слегка задевает Беранже, потом исчезает.
Тогда священник направляется тяжелой поступью к Сен-Сернен, как если бы весь мир давил ему своим весом на плечи. Он хочет молиться. Он входит в церковь, и его веки неудержимо закрываются, когда он начинает «Отче наш». На неуловимый миг он погружается в мечту и концентрирует свои желания. Золото… Деньги. Он богат. Безгранично богат. Никто не похитит у него его богатства. Однако богатства ему уже больше недостаточно; он думает о другом могуществе, о том, которое еще сокрыто в горе.
«Я доберусь до него».
Покидая церковь, он вновь ощущает себя почти счастливым, даже удивляясь быстроте, с которой притупилась его тревога после молитв. Завтра он вернется в Ренн-ле-Шато, и его жизнь возобновится бок о бок с Мари, но она будет уже другой.
Тень от огромных скал полностью скрывает его. Потом наступает очередь леса Эсту. Добравшись до лесной опушки, Беранже чувствует, что ослеп от солнечного света. Солнце нещадно светит над Разесом. Все вокруг отяжелело от снега.
Священник с трудом движется по дороге. Временами он пытается отдышаться и упражняется в узнавании гор: Пик, Серр-Кальмет, Безю, скала Зуб, совсем рядом Кастейя, освещенная хрустальными отблесками. Когда он решится начать новые поиски, куда ему будет нужно направить свои стопы? К какой глубокой пещере, к какому подземному ручейку? Вороны каркают ему трудноразличимые ответы и улетают в сторону Пик. Нет, он больше не пройдет под горой Пик по галереям Женду; все обрушилось. Менора стал недоступным с этой стороны. Будэ рассказывал ему об одиннадцати других «вратах», которые ведут к тайникам. Может быть, в его словах скрывается правда. Вот уже более четырех лет он работает не покладая рук над документами, найденными в вестготском столбце, пытаясь вдохновиться картинами, привезенными из Лувра.