Пальцы барабанят по подоконнику в нервном ритме. За окном - бескрайний лес, сотни деревьев, тысячи возможных путей побега. Дождаться, пока этот мускулистый тюремщик отлучится, и рвануть отсюда, не оглядываясь. Машина наверняка всё ещё там. Ключи в замке зажигания. Добраться до трассы...
– Даже не думай об этом.
Сердце подскакивает к горлу. В дверном проёме, скрестив руки на груди, возвышается Келан. Лицо - застывшая маска, только желваки ходят под кожей. Янтарные глаза впиваются в меня, будто гвозди. Мускулы на руках бугрятся от напряжения, вены вздулись. Футболка обтягивает широкую грудь, не скрывая впечатляющий рельеф.
– Господи! – выдыхаю, прижимая ладонь к груди, чувствуя бешеный стук под ребрами. – Ты теперь ещё и мысли читаешь?
На его губах появляется усмешка – хищная, опасная.
– Не нужно телепатии, чтобы прочитать твоё лицо. Оно выдаёт каждую мысль о побеге.
Каждый шаг Келана в мою сторону отдаётся покалыванием в позвоночнике. Тело реагирует против воли: кровь приливает к щекам, низ живота наполняется теплом. Ненавижу эту реакцию. Ненавижу своё тело за предательство. Ненавижу его за то, что делает со мной.
– Мне нужно домой, – выпрямляю спину, задирая подбородок. – Хотя бы ненадолго. Я скоро сойду с ума в этом лесу.
Келан качает головой. Ладонь проходится по его волосам, взъерошивая тёмные пряди.
– Невозможно. Здесь ты в безопасности.
Внутри вскипает ярость. Рот наполняется горечью.
– В безопасности от чего? – слова выходят с присвистом сквозь стиснутые зубы. – Хватит отговорок. Что, по-твоему, случится, если выпустишь меня? Почему вечно недоговариваешь?
Плечи опускаются, выдох тяжёлый, словно вся тяжесть мира на них лежит.
– Просто поверь.
От абсурдности этой просьбы внутренности скручиваются в узел.
– Ага, конечно. Сидеть взаперти и верить на слово оборотню – прям мечта всей жизни!
Келан приподнимает бровь. Шаг вперёд – и вот он уже вплотную, жар его тела обжигает кожу даже сквозь одежду.
– Оборотню? – вкрадчивый шёпот, дыхание с запахом диких ягод касается моих губ. – После того, что между нами было, ты все ещё видишь во мне просто оборотня?
Воспоминания о наших телах затопляют разум. Его руки на моей коже, губы на шее, вес его тела, прижимающий к кровати. Томительное напряжение внизу живота, желание, которому невозможно сопротивляться.
Нет. Не сейчас.
– Это ничего не значит. Хочу уйти.
Келан движется молниеносно. Его рука обвивает мою талию, прижимая к себе. Другая ладонь скользит по шее к затылку, пальцы зарываются в волосы. Мурашки бегут по коже, а колени предательски слабеют.
– Правда хочешь?
– Да, – выдыхаю, едва разлепляя губы.
Костяшки пальцев касаются моей щеки, спускаются к шее. Сердце грохочет как отбойный молоток.
– Лжёшь. Чую твоё желание.
Зрачки Келана расширяются, почти поглощая янтарную радужку. Губы так близко, что достаточно наклониться на миллиметр.
– Неправда.
***
Языки пламени пляшут в темноте, отбрасывая причудливые тени. Поленья потрескивают в костре, искры взмывают в ночное небо. Келан не отрывает от меня глаз.
– Как человек может не помнить десять лет своей жизни? – он подаётся вперёд, сверля меня недоверчивым взглядом.
Хочется провалиться сквозь землю. Этот допрос уже час. Прошлое – запретная территория. Чёрная дыра. Даже для меня самой. Вместо ответа пожимаю плечами. Голова раскалывается.
– Уже говорила: первые воспоминания с десяти лет. До этого – пустота.
– Так не бывает, – голова склоняется набок, брови сходятся на переносице. – Десять лет – и ничего?
Выдыхаю, сдувая прядь волос с лица.
– Возможно, жизнь была настолько скучной, что мозг стёр её подчистую.
– Или кто-то целенаправленно покопался в твоей памяти, – предплечья Келана напрягаются, бугры мускулов перекатываются под смуглой кожей.
Глаза закатываются сами собой.
– Ага, и на компьютере кто-то файлы удалил. Может, ещё и ведьмы в этом замешаны?
– Возможно.
Наши взгляды сталкиваются через костёр. Искра проскакивает между нами, невидимая, но ощутимая. Челюсть Келана напрягается.
– Близкие у тебя есть? Кто-нибудь...
– Муж, – слово вылетает быстрее, чем мозг успевает среагировать.
Тишина обрушивается как лавина. Глаза Келана вспыхивают звериным огнём. Он вскакивает одним текучим движением. Воздух между нами заряжается электричеством.
– Ты замужем?
Стук сердца заглушает все остальные звуки. Во рту пересыхает.
– Н-не думала, что это важно.
– Ты. Принадлежишь. Мне, – каждое слово – острое лезвие. – Только. Мне.