— Там в саду… ты говорила с мамой? — Хрипло спросил ректор.
— Да, с ней. А вы не видели?
— Нет Тань. Я мог только слышать и видеть тебя. Только тебе одной, по вере, дано видеть её.
Опять эта вера. Да, что с неё взять? Сегодня веришь, завтра разочаровываешься.
— А я могу поверить в то, что моя мама будет жить, и она будет жить? — Я посмотрела с надеждой в глаза ректору. Но тот поджал губы и сказал:
— Нет Тань. Это не мы решаем. — Он немного помолчал, а я наклонила голову и положила ему на грудь. — А знаешь, — Зеяль стал гладить меня по голове, — ведь я тоже потерял свою мать, таким образом.
Я поднялась на локоть и вгляделась в ректора. Волосы, которые почему-то развязаны, упали мне на лицо. И ректор поспешил заправить мне их за ухо. Такая мелочь, а приятная.
— Вы потеряли маму?
— Да. Она не была мне чем-то близким. Я был не желанным сыном, — ректор невесело улыбнулся, — она хотела себе дочь. Которой потом, как и тебе, передала бы свою силу. Но, так уж сложилось, что на свет явился я. Отец меня всегда поддерживал, и любил, да что там, он любит меня до сих пор, больше всего на свете. За это мама меня ненавидела.
Ректор немного помолчал, и задумчиво перебирал мои волосы. Я не осмелилась нарушить тишину. И правильно, потому, что через какое-то время, он продолжил:
— Я вырос сильным и самостоятельным. Я с каждым днем доказывал ей, что лучше дочери, — я смутилась. Все таки, я девушка, и тоже чья-то дочь, — прости Тань, но на тот момент, я именно так и считал.
Я улыбнулась и снова уставилась на ректора, показывая, что готова его выслушать. Зеяль правильно меня понял и заговорил:
— Мама была как слепа, ничего не видела и не слышала. Но когда пришли те десять дней, когда её срок жизни кончился, она отдала мне свой дневник и ушла. Не из дому конечно, а в свою комнату. Знаешь, я тогда думал, что вот оно, наконец я вызвал у неё уважение к себе. Но спустя три дня, мама так и не вышла. Я открыл её дневник, и знаешь, что там было? — Я заинтересованно уставилась на ректора. — Путеводитель по применению магии Дракона. Она писала его для меня. Она любила меня, пусть и тайно.
На мои глаза выступили слезы. Никогда не рыдала над сопливыми драмами и книгами, а сейчас вот и сдержать себя не могу.
— Ну и чего ты плачешь? — Мягко спросил ректор, и убрал слезу с моей щеки.
— Грустно. — Честно призналась я.
— Перестань. Все же хорошо.
Ректор обнял меня, а мне стало и хорошо, и плакать хотелось еще больше.
— Наверное. А что было дальше?
— Дальше? А дальше, мама исчезла. От неё остался только прах, над которым я даже слезы не проронил. Отец страдал очень, и так как я уже был взрослый, мне пришлось взять на себя половину его дел. Затем, он нашел себе другую любовь, и полностью отстранился от работы. Мой друг Карон, помогал мне как мог, и в какой-то момент, я сорвался и пришел сюда работать. А Карон остался, как мой заместитель, главным у дел, на время моего отстранения.
Я помню, Дрен упоминал это имя, когда перечислял всех темных эльфов.
— Карон, это тот мужчина, с которым вы провели весь день?
Ректор улыбнулся. Затылком это почувствовала.
— Внимательная. Да, это он.
— Почему вы с ним дрались?
Слезы уже высохли, и я окончательно успокоилась. Даже как-то легче стало, что ли.
— У нас есть такая привычка, устраивать разборки на ровном месте. У всех бывает. — Ректор немного помолчал, а затем серьезным голосом сказал:
— Таня, я тебя очень прошу. Не лезь в разборки взрослых мужчин. Я не хочу, что бы ты пострадала.
Я посмотрела на ректора, и отметила всю серьезность сказанных им слов. Он переживал за меня. И это весьма приятно. Но, взгляд, с которым Зеяль смотрел на меня, был нечто большим, чем просто серьезным. Он и правда переживал за меня. Какое-то время мы просто, молча смотрели на друг друга, а потом ректор потянулся ко мне за поцелуем. Я каждую секунду отсчитывала, и ждала, когда же это произойдет. И вот когда ректор накрыл мои губы, своими, вообще дышать перестала.
— Дыши моя девочка, дыши, — на секунду оторвавшись от меня, прошептал ректор.
Я вздохнула и снова задохнулась, от нахлынувших эмоций. Поцелуй становился все глубже и чувствительней. Казалось бы, вот вот, и Зеяль заберет меня, всю. Я даже профукала тот момент, когда ректор оказался сверху меня, а его руки забрались под тунику. Ничего такого он еще не делал, но на секунду стало страшно. А вдруг, ректору не понравиться со мной. Что если, он такой опытный, не захочет больше иметь со мной дело? И что тогда? Я останусь брошенным котенком? Я слишком многое потеряла, и продолжаю терять. Не хочу больше испытывать эту боль. Не хочу. Из глаз потекли слезы. Да что ж такое? Что это у меня за день такой, слезливый? Как чуть что, так сразу в слезы. Я становлюсь сентиментальной.