– Расстегивайте ремни, – разрешил Бурдин.
Светлана впервые была так далеко от Земли: тренировочные полеты велись ниже. Сейчас она чувствовала себя сильной и смелой, нимало не смущаясь тем, что огромная доля ответственности ложится на ее слабенькие плечи. Девушка ликовала – она летит в неведомые дали космоса. Не скоро после полета «СССР-118» туда полетят другие.
Игорь потянул ее за руку. Светлана почувствовала, как тело ее отделяется от кресла. Прежде чем она успела за что-либо ухватиться, ее приподняло в воздух. Ей показалось, что вся кабина пришла в движение и поворачивается вокруг нее.
Она услышала густой смех мужчин, сами они мелькали то под ногами, то над головой, то где-то сбоку. У нее имелась достаточная сноровка для передвижения в среде без тяжести, но тут ее лишили опоры. Девушка барахталась в воздухе, тщетно стараясь добраться до стены. Только что полная безграничной веры в себя, она готова была заплакать от злого бессилия и не на шутку рассердилась на своих хохочущих друзей.
Кабина продолжала поворачиваться до тех пор, пока девушка не коснулась стены. Она так и застыла, словно муха, попавшая на липучку.
– Я хочу в кресло, – взмолилась Светлана. – И вообще это нечестно. Вы, Игорь Никитич… вы…
– Негодяй! – с восторгом подхватил штурман.
Он отделился от кресла, медленно подплыл к Светлане, схватил ее за пояс комбинезона, крикнул: «Чудеса продолжаются, леди и джентльмены!» и с силой оттолкнулся от стены.
Вдвоем они перелетели через всю кабину к грузовому отсеку, а оттуда через голову Ивана Нестеровича обратно к носовому колпаку. Оба хохотали. Бурдин ухмылялся.
После двух таких «рейсов» лицо Игоря вспотело, он задышал как загнанная лошадь.
– Ага, выдохлись! – торжествующе закричала Светлана. – Вот вам и мир чудес.
– Да, но это мир все той же Ньютоновой механики, – оправдывался Игорь. – Я уж тут ни при чем, если вес исчезает, а масса остается прежней.
Действительно, тяжесть исчезла, люди переселились в мир невесомости, но масса их тел осталась такой же, какой была на Земле. А толкать, хотя бы и ногами, семьдесят килограммов своих да пятьдесят два килограмма Светланиных не так уж просто.
– Когда-то я думала, что в космическом пространстве смогу поднять двухэтажный дом, – вздохнула Светлана.
Внезапно раздалось тревожное гудение вибратора. На щите замигала оранжевая лампочка.
– Метеориты!
Пришлось возвратиться в кресла и прочно пристегнуться ремнями. Автоматы включили двигатель, они же увели ракетоплан от встречного потока метеоритов. За появлением блуждающих обломков следили радарные сигнализаторы и могли «видеть» их за много тысяч километров. Скорость сближения с ними превышала сто девяносто километров в секунду.
Когда угроза столкновения миновала, ракетоплан лег на прежний курс. Пришлось потерять несколько часов полета. Увидеть промчавшиеся метеориты, разумеется, не удалось, но долго еще все трое поглядывали в черную мглу, таящую в себе невидимые и грозные опасности.
– Хвала вам, Светлана Владимировна, и Алексею Поликарповичу, – сказал Бурдин. – Без сигнализаторов мы уподобились бы слепому, попавшему на чужой перекресток, где нет к тому же милиционера.
– Эти метеориты упадут на Землю. – Девушка сдержанно улыбнулась в ответ на похвалу главного конструктора. – Кто-то и где-то сейчас будет наблюдать падающие звезды.
– Как ваше самочувствие? – спросил голос Чернова.
Светлана вздрогнула. На щите светился телевизионный экран. И прямо в ее глаза с экрана смотрел Алексей Поликарпович. Его руки лежали на рукоятках управления локатором. Рядом с профессором сидел Седых, а позади еще несколько человек. Встретив взгляд девушки, Чернов улыбнулся.
– Как самочувствие? – повторил он.
– Хорошее, – ответил Бурдин.
– Отличное! – поправила его Светлана, и Чернов ободряюще кивнул ей.
– Двигатель выключен, идем по инерции. – Бурдин покосился на ассистентку.
– Сообщите показания приборов, – попросил Чернов.
Разговор продолжался минут пятнадцать.
– Через каждые два часа будем включать связь. – сказал заместитель министра. – Помните, что за вами следят локаторы перекатовской обсерватории.
Экран погас, но Светлане показалось, что Земля совсем рядом.
… Прошло три недели со дня старта. Земля уже превратилась в голубенькую звездочку. Каждый раз, взглянув на нее, Светлана испытывала щемящее тоскливое чувство. Она бы захандрила, не будь рядом с ней таких товарищей. Три недели вынужденного бездействия и изнуряющего однообразия, казалось, на них вовсе не действуют.
Иван Нестерович строго следил за своей внешностью и каждые двадцать четыре часа брился. Он систематически вел бортовой журнал, часами проверял работу механизмов, что-то писал, вычислял, исследовал, видимо не прекращая своей чисто конструкторской деятельности. Он постоянно находил занятия и для Лобанова, поручая ему то составлять сложные графики температурных напряжений оболочки ракетоплана, то проверять пройденное расстояние. Кроме того, Бурдин и Лобанов поочередно дежурили у щита управления. Автоматы автоматами, но главная ответственность остается за человеком.