– Смотрите, Игорь, смотрите!
Поодаль виднелись следы, непохожие на те углубления, которые оставались от ступней космических ботинок, но следы без всякого сомнения человеческие, овальные, шире у пятки и суживающиеся к носку. Около того места, где Лобанов подобрал коробку, снег был истоптан.
– Искали, – заключила Светлана. – Пойдем по следу?
– Конечно!
Но следы никуда не уводили и ниоткуда не приходили, замыкаясь только вокруг того места, где их заметила Светлана.
– Та-а-ак… – сказал штурман. – Дела-а… Кругом пустыня. И вся поверхность Урана наверняка такая же безжизненная. Но что может быть над нами, откуда мы появились? Как вы думаете, Светлана Владимировна?
– Астероид 117-03, – серьезно ответила Светлана.
– И Иван Нестерович, – добавил Игорь, – Только почему же он не подает нам радиосигналов?
И словно в ответ на вопрос Лобанова в наушниках его скафандра прозвучал странный вибрирующий голос:
– Игорь, Светлана… Игорь, Светлана… Игорь, Светлана…
Лобанов вопросительно посмотрел на девушку.
– Иван Нестерович? – шепотом спросила Светлана.
– Вы же сами понимаете, что нет… Слушаем! – закричал Игорь. – Алло, кто это? Мы слушаем!
В наушниках наступила тишина, а спустя несколько минут тот же голос опять начал повторять: «Игорь, Светлана…
Игорь, Светлана…»
– Нас разыскивают по волне, – сказал Игорь. – Что ж, давайте сядем и будем ждать. А коробочку, – он повертел в руках находку, – а коробочку мы на всякий случай припрячем подальше.
И засунул ее в ранец с кислородными баллонами.
11. Немые свидетели
Полтора месяца не прекращались поиски ракетоплана «СССР-118». Полтора месяца пылились рукописи научной работы профессора Чернова, хотя, возвращаясь из наблюдательного корпуса, он часами просиживал над раскрытыми страницами.
Стоило ему только опуститься в кресло за письменным столом, как перед глазами появлялась Светлана. Она садилась напротив, Чернов видел ее ласковую улыбку, открытый, наивный взгляд.
Если же ему все-таки удавалось сосредоточиться на математических расчетах, среди формул возникало овальное пятнышко астероида.
Поиски «СССР-118» охватывали все большее пространство.
Однажды на экране возникло радужное скопище разноцветных клубящихся полос.
– До Урана добрались, – лицо профессора стало сумрачным, – до края вселенной.
Левой рукой он скомкал лацкан пиджака. Теперь поиски ракетоплана теряли для него всякий смысл. В такую даль от Земли ракетоплан забраться уже никак не мог. Чернова не взволновал даже вид незнакомой планеты, которую до сих пор ревниво скрывали от глаз космические просторы.
В сердцах он выключил локатор и долго сидел, положив на пульт стиснутые кулаки, глядя перед собой отсутствующими глазами. Оля – она была здесь – опустила голову.
Прошло еще два дня, и луч «Третьего-бис» снова угодил на Уран. На экране возникла красная холмистая местность. Увеличение было так сильно, что сидевшие у пульта Чернов и Оля Горяева могли видеть изъеденные раковинами скаты холмов.
Страсть исследователя удержала руку профессора – уж очень странный вид имела природа этой далекой планеты, погруженной в холод космических глубин.
Повинуясь повороту лимба, на экране передвигались панорамы красных холмов, высоких и низких, но цветом и формами похожих один на другой. Видимо, вся поверхность состояла из однородного вещества.
Холмистая местность внезапно оборвалась, на экране заискрилась зеленая пелена.
– Что это, пропасть? – удивился Чернов и, взглянув на приборы, крякнул. – Пятьсот километров, вот это глубина!
Посмотрим, какое у нее дно.
На дне пропасти лежал снег. Луч бежал по снежной пустыне.
Там, наоборот, не было ни одного холмика. На протяжении тысяч километров белый покров оставался плоским, нетронутым, неподвижным.
– Миллиметровый диапазон на спектрографию! – приказал профессор.
Снежный покров оказался слоем замерзшей углекислоты. Под ним радиолуч обнаружил лед, уже настоящий, водяной, толщиной в девять тысяч километров. Еще глубже лежала каменистая порода.
– Уран! – вырвалось у Алексея Поликарповича. – Залежи урана. Название планеты соответствует действительности.
Слой урана отражал луч, и замерить толщину каменистой породы не удалось. Луч возвратился на поверхность снежной пустыни, пересек ее. Снова показались красные холмы, но уже по другую сторону равнины.
– Пропасть кончилась, – констатировал профессор. – Ширина ее такова, что в ней свободно уместится Европа. Попробуем замерить ее длину.
Луч начал скользить вдоль кромки холмистой равнины. А Оле казалось, что она мчится на самолете и через большое окно смотрит на бегущую под ногами поверхность.
– Вот так история! – удивился Алексей Поликарпович. – Мы приехали туда же, откуда выехали. Это, в сущности, целый материк, огромное плоскогорье. Крайне любопытно! А ну-ка, какой его химический спектр?
Спектроскопическое исследование еще больше поразило профессора. Красная порода холмов оказалась дейтерием – тяжелым водородом.
– Настоящая кладовая атомной энергии, – растерянно пробормотал Чернов. – Вот бы показать ее Ивану Нестеровичу. До Урана можно лететь без всяких запасов и там пополнять их.