— Долгое время я думал, что Термополис — единственная цитадель. — Рик озадаченно почесал макушку. — Пока не наткнулся на развалины другой башни, а затем не нашел Атлантис и его жителей. Разве Термополиса было мало?
— Термополис — лишь шаг в сторону на пути к пропасти, — наставительно произнес старик. — Чтобы избежать падения в нее, потребовалось гораздо больше. — Он сдвинулся в кресле, взмахнул рукой и над столом возникла голограмма с бюстом великого архитектора. — Архимед Спанидис, создатель Термополиса, именно его заслуга в том, что на Земле воздвигли не единственную цитадель.
Старик снова взмахнул рукой, и голограмма исчезла. Он сложил пальцы ковшиком, в столе под рукой внезапно образовалось небольшое углубление, текстуры в этом месте расплавились, словно воск, свернулись в маленький смерч и после выросли, вылепив самый обычный пластиковый стакан, который также неожиданно быстро наполнился водой.
Ниван, под изумленными взглядами пришельцев, неспешно осушил стакан, отставил в сторону и продолжил:
— Вслед за первой башней было возведено еще шесть. Спанидис сделал это для того, чтобы сохранить разнообразие земных цивилизаций — европейскую культуру, славянские миры, Азию и Африку, миры народов Латинской и Северной Америки. Башни фактически являлись клонами друг друга по структуре и наполнению, выполняя сразу несколько функций — как жизненное пространство, как огромный учебник и как зерно человеческой расы, в случае, если человечество погибнет, и даже шесть из семи башен будут разрушены. Согласитесь, семь шансов гораздо лучше одного. Хотя семь в итоге не набралось.
Все машинально кивнули.
— В башнях были предусмотрены три функционирующих режима, — старик вновь вызвал движением руки схему-голограмму, точную копию той, которую пришельцы видели на подземном уровне, где нашли капсулу. — Один из них стазис, то есть консервация, другой — режим космического корабля, и третий, режим города колонизаторов. Как не трудно догадаться, всем трем соответствуют программы «Хронос», «Уран» и «Гея», названные по именам древнегреческих божеств. Таким образом, каждая башня представляла собой не просто межгалактический транспортный модуль, а трансформер — устройство, способное меняться, исходя из текущей ситуации и действующей программы. Именно эта идея принадлежала Максуду — богатому молодому человеку, заказавшему строительство первой цитадели и умершему от тяжелой болезни. Масштаб его плана поражает воображение. Додуматься до такого мог бы только очень мудрый и дальновидный человек. И это вдвойне удивительно, учитывая его юный возраст. Перед смертью Максуд дал архитектуру последние инструкции, касавшиеся проекта спасения человечества — оказалось, что богатый араб финансировал прорывные научные проекты. Его концерн занимался разработками передовых технологий: возобновляемая энергетика, новые виды топлива, исследования в области гравитации, нанотехнологии, нейросети, биоэлектроника, молекулярная инженерия, искусственный интеллект и многое другое. Все эти разработки, — старик обвел руками пространство, — сделали возможным строительство башен и данного убежища, и позволили мне столь неожиданно долго сохранять здравый рассудок и присутствие духа. Разумеется, исследования были засекречены и руководству других стран о них знать не следовало…
Он вдруг закашлялся, взял стакан, который тут же наполнился водой, и быстро осушил его.
— В Архиве Термополиса об этом информации не было, — воспользовался паузой Рик. — Здесь, в Атлантисе, мне тоже не удалось получить полный доступ к данным.
— Все верно, — старик накрыл ладонью горловину стакан, надавил, и тот растекся, слившись с поверхностью столешницы. — Это служебная информация, она предназначена только для хранителей проекта. Все это придумано в целях безопасности. Безопасность — превыше всего.
Поль с Василевсом при этих словах переглянулись, затем посмотрели на Рика. Да, странное совпадение, седобородый наверху, изъяснялся в схожей манере.
— Получается, башни могут превращаться в корабли и в города? — уточнил Рик.
— Да.
— Но как такое возможно? — изумился Василевс.
— Поверьте, человеческий разум способен творить чудеса. Инженеры-химики Максуда создали универсальный строительный материал, который использовали в архитектуре башен конструкторы Спанидиса. По сути, осталось только построить сами сооружения, и все.
— Но как тогда башня превращается в город, — нахмурился Василевс. — Я же видел своими глазами эту башню и город вокруг.