Оливия рванулась вперед, разматывая на ходу веревку.
— Приготовься! — крикнула она, нагнавшему ее Рику.
Тоннель резко закончился, и они очутились на мосту, перекинутом через зев огромной шахты.
— Отбивайся! — Оливия сунула в руки Рику тесак, а сама принялась закреплять на краю моста веревку, наматывая ее на крюк хитрым узлом.
Рик рубанул подобравшуюся к ним тварь, удачно подловив момент, отсек ей голову. Сделал выпад, отогнал еще одну, когда за спиной раздалось.
— Чего ждешь? Спускайся!
Оливии уже и след простыл, она была где-то под мостом. Рик сунул тесак за ремень и перевалился через край, ухватившись за веревку.
— Скорее! Тут невысоко! — долетело снизу.
Рика качнуло маятником, когда он едва не выпустил веревку, но вовремя глянул вниз. Под ним проплыл широкий водосток: отпусти веревку и пролетел бы мимо!..
Он подгадал момент, когда качнуло обратно, и прыгнул. Ноги скользнули по наклонной стенке желоба, и Рик плюхнулся на задницу. Оливия помогла ему встать, оба задрали головы: насекомые заглядывали через край моста, верещали, шевеля усами и жвалами, толкались, но спуститься не пытались.
Оливия ухватила веревку, сделала круговое движение поднятой вверх рукой и резко дернула — конец веревки упал в желоб, вызвав новый приступ визга у насекомых.
— Надо уходить. Мы их дразним, — сообщила Оливия, быстро сматывая веревку.
Рик кивнул, и они поспешили прочь.
— Как ты меня нашла? — поинтересовался он на ходу.
— Я хорошо плаваю. Видела, как ты открыл древний проход в водоводы. Такие проходы никто из фордов раньше не мог открыть. Как тебе это удалось?
— Трудно сказать. Легче показать. Что случилось в кластере?
— Не знаю. Большая вода обычно идет в обход.
— Но не в этот раз.
— Верно, — Оливия мельком взглянула на него. — Ты хорошо дрался с Шершнем. До тебя он исключил из круга дюжину фордов.
— Но ведь форды пользуются защитой кластера! — возразил Рик.
— С чего взял? — усмехнулась она. — Мы уязвимы. Каждый год нескольких из нас поражает бешенство. Форд теряет разум и набрасывается на все живое. С одной целью — разорвать на клочки. Такой форд перестает понимать речь и становится зверем. Мы следим друг за другом, и когда бешенство бьет форда в голову, рядом оказываются такие, как Шершень. Если бешеный не успел навредить, от него просто избавляются и спускают в канал.
— А если убивает здорового, его казнят, — догадался Рик.
— Верно. Бегунами обычно бывают бешеные, они еще водятся где-то в пустых сегментах мира. Поэтому, когда ты сумел спастись от роллеров и заговорил, я решила рискнуть и дать тебе шанс. — Оливия вздохнула. — Теперь нет ни кластера, ни моих земляков.
— Ты знаешь, куда мы идем?
— Нет. Нам нужно выбраться наверх.
— Но те твари еще могут караулить нас.
— Лучше они, чем то, что обитает здесь. Смотри! Видишь на потолке и стенах? — Оливия указала на белесые лохмотья, стоило войти в тоннель, куда их привел водосток. — Не советую их задевать. Наши эрзацы, бывало, попадались на нижних уровнях в эту гадость. Форды не любят катакомбы и темноту. Подземелья дышат смертью.
Рик сдержанно кивнул — знакомая сеть, в Термополисе тоже водились пауки-хищники.
— Что означает «форд»? — спросил он, осторожно следуя впереди.
— Не понимаю, о чем ты?
— Ну, там, откуда я родом, обычно говорят «человек». Почему форд?
— Не знаю. Так заведено в кластере.
— А почему кластер, а не коммуна или поселение?
— Всегда так говорили, — Оливия пожала плечами. — Не знаю, почему.
Рик решил прекратить расспросы. Они вышли на освещенное далеким чистым светом пространство, сбоку вдоль стен тянулись галереи, соединенные мостом-перемычкой, с которого свисали целые гирлянды белесых лохмотьев, сходившиеся над полом в большой пучок, где виднелось что-то бесформенное и темное, навсегда застрявшее в них.
Оливия осторожно продвинулась вперед, присела и пробралась в проем между стеной и гирляндами, Рик последовал ее примеру, и они, не сговариваясь, тихо поспешили вперед, к лестнице, чтобы подняться на галерею. Там быстро отыскали еще одну лестницу и оказались в темном коридоре.
Когда Рик освоился во мраке, он предложил идти навстречу легкому дуновению ветерка, который ощутил на лице. Оливия не возражала, и вскоре им удалось выбраться на магистраль, которая привела в глубокую расселину, где стены убегали полосками в вышину, навстречу голубому небу. В некоторых местах вверху расселину пересекали черточками далекие мостики, возможно, другие магистрали.