— Мы тоже так думали, — подтвердил Роман и, мимолетно запутавшись в собственных словах, поспешил уточнить, — В смысле, мы тоже думали, что он так думал, хотя как он тоже когда-то думали, конечно. Но папа все-таки решил обеспечить твой бренный труп, посему, боюсь, ты имеешь право претендовать на эту самую законную часть.
— Ага… — Луи, все еще не до конца пришедший в себя, медленно и неуверенно кивнул, затем мельком глянул на внимательно слушающего их беседу Альберта и поинтересовался, — А что дядя?
— А что дядя? — искренне изумился виконт, — Дядя не при делах, про него папа даже и не вспомнил.
Маг, по сию пору рассеянно чертивший что-то тростью на земле возле своих ног, при этих словах замер и, тщась скрыть заинтересованность, вскинул взгляд на племянника. По губам его скользнула кривая, неприятная усмешка.
— А меня и в самом деле ловко обделили… — задумчиво отметил он и, подняв голову, вздохнул, — Что же… Иного от Анри нельзя было и ожидать. Все эти слова, брат не по крови, но по духу — просто чушь в его устах… Лжец.
— Выбирай выражения, дядя, — Эрик, внимательно выслушавший речи собеседника, нахмурился, — Ты говоришь о нашем отце.
— Я говорю о своем брате, племянник, — отрезал мужчина, сам сдвигая брови, — О человеке, за спиной которого стоял, когда он шел к алтарю, о том, чьи дети стали моими крестниками… И о том, кто, зная, что я жив, не позаботился выделить мне хотя бы малую толику средств, что должны были бы мне причитаться!
— Судя по всему, причитаться они должны были лишь кровным родственникам, — Роман, ухмыльнувшись, развел руки в стороны, — Извини, дядя, на нет и суда нет. Не будем же мы сейчас переписывать завещание, мы уважаем волю отца!
Темные глаза мага нехорошо сверкнули.
— Ну, разумеется… — протянул он и, медленно потянув носом воздух, заставил себя сдержать разгорающийся в душе гнев. Не сдержи он его, это бы нарушило все его планы, нарушило сильно, а они были мужчине дороже мгновенной вспышки ярости.
— Как неприятно, что приходится забирать силой то, что принадлежит тебе по праву, — он изобразил слабую ухмылку и, покачав головой, обратил взгляд на альбиноса, спокойно стоящего в тени замка и безучастно созерцающего происходящее, — Анхель, друг мой… Как ты полагаешь, не пришло ли время нам призвать подмогу?
Мужчина, услышав обращенные к нему слова, медленно перевел взор на собеседника, столь же неспешно растягивая губы в тонкой улыбке.
— Не могу спорить, мастер. К тому же, племянник ваш, как мне кажется, немного увлекся, а впрочем… — он демонстративно вздохнул, качая головой, — Он всегда был чрезвычайно увлекающимся юношей.
— Утихни, насекомое, — Людовик, мгновенно уловивший в речах сторонника претензию в свой адрес, недовольно нахмурился, — Ты не видишь — я с братиками общаюсь, давно не виделся, соскучился?
— И весьма дерзким, — меланхолично дополнил альбинос собственные слова, начисто игнорируя возмущение юноши и, переведя взор на человека, которого назвал мастером, прибавил, — Пожалуй, вы правы, пора применить силу.
— Если кто-то не в курсе, — снова подал голос молодой маг, — Или если в способности ворасов не входит устный счет, хочу заметить, что нас втроем ровно в два раза меньше, чем их шестерых. Силы не равны.
— Пятерых, — мягко поправил его наставник и, улыбнувшись уже куда как более искренно, хотя и все еще кривовато, чуть приподнял брови, — Но почему ты полагаешь, что нас лишь трое, Луи, и что сегодня участие примут все из наших противников?
— Я тебя умоляю, не заставляй меня смеяться! — Роман, фыркнув, всплеснул руками, затем хлопая ими себя по бедрам, — Кто будет слушаться твоих приказов, дядя? Да и команда-то у тебя слабовата — один вон все в шоке от полученной в наследство копеечки, а другой за целый год не удосужился ни принести мне кофе, ни подарить обещанную кофеварку! — он упер одну руку в бок и почти с негодованием вопросил, — И ты считаешь, что они на что-нибудь способны?
Анхель улыбнулся с очаровательной жестокостью. Напоминания о том, что некогда он принужден был прислуживать этому юноше, выполняя его приказы, злили альбиноса, а виконт, судя по всему, получающий от его злости самое искреннее удовольствие, постоянно норовил вспомнить о тех, счастливых для него, годах.
— Так ты все еще хочешь кофе… щенок? — голос вораса, все такой же мягкий, приятный и ласковый, не изменился ни на йоту, ни капли раздражения или холода не появилось в нем, и тем не менее, собеседник его едва заметно сузил глаза, стараясь контролировать каждое, даже самое мимолетное движение противника, готовясь к любой выходке. Как оказалось, напрасным это не было.