Главное же препятствие должно было быть устранено путем совершения преступления.
Нужно было убрать того, кто в свое время укажет подлинное завещание, именно юстиции советника Готопа.
Случай содействовал преступникам. Готоп должен был отправиться в неотложную деловую поездку, и потому поручил своему постоянному заместителю, адвокату Кариусу, вскрытие завещания. Последний, человек молодой, не имел понятия о содержании завещания.
Устранение юстиции советника казалось делом несложным, так как старый холостяк жил и спал один. Его полуглухая экономка ночевала в комнате, расположенной сторону двора и потому не могла считаться помехой.
Совершение преступления было поручено Ротману. Он вечером прокрался в квартиру Крейзерта, снабдившего его поддельными ключами с тем, чтобы убить спящего таким же образом, как был убит миллионер. Он должен был перетащить труп в кабинет и взять ключ с собой.
Экономка должна была придерживаться мнения, что её барин отправился в поездку.
После всего этого преступники намеревались совершенно свободно получить наследство, а затем, согласно предварительному уговору, скрыться в забалканских государствах.
К счастью, своевременное вмешательство Шерлока Холмса заставило рухнуть все эти тонко задуманные планы злодеев.
Завещание каторжника
— Стой! — крикнул рослый турист, только что прибывший по железной дороге в Венецию, обращаясь к своему молодому спутнику. — Не садись на катер, возьмем лучше гондолу и поедем вверх по Каналу Гранде. Смотри, вон уже зажигают фонари на водяной улице, и луна восходит прямо над островом Сан-Джорджио. Это будет великолепная поездка, Гарри, именно так, как обыкновенно мечтают о поездке на гондоле в Венеции!
Он дал знак, и одна из гондол стрелой подлетела к ним.
— К площади Св. Марка! — приказал более пожилой турист. — Подъезжайте к Пиацетте.
— Слушаюсь, синьор, — ответил гондольер, становясь на высокую корму своей гондолы и начиная своим единственным веслом грести и править в одно и то же время.
Была ранняя осень, воздух был нежный и теплый, луна проливала свой серебряный свет на широкий канал, по обеим сторонам которого непосредственно возвышались мраморные дворцы.
Старая, поблекшая роскошь! Дворцы, выстроенные несколько веков тому назад из белых и розовых мраморных глыб, со сверкающими, как кружева, башенками, ныне представляли собою картину разрушения.
Отверстия для окон были просто-напросто заколочены досками на карнизах, тонкие мраморные зубцы которых когда-то были выломаны бурей, никто не производил исправлений, — словом, от прежнего великолепия, вызывавшего во времена владычества дожей удивление всего мира, остались только грустные, хотя и прекрасные обломки.
Правда, в сумерках, царивших на канале и над дворцами, признаки разрушения не были заметны; при слабом свете луны грубые погрешности против законов красоты, допущенные нынешним поколением при ремонтах, и обветшалости дворцов не так бросались в глаза. В дивной красоте, как в восточном сказочном городе, возвышались мраморные здания из синих, темных вод канала.
Оба путешественника сели на скамью гондолы, и вся эта роскошь проходила мимо них, как во сне. Ни один из них не промолвил ни слова. Они почти не слыхали гондольера, монотонно выкрикивавшего названия роскошных зданий, мимо которых они проезжали.
В данную минуту Канал Гранде широкой дугой впадал в венецианский залив.
— Палаццо Гримальди! — продолжал гондольер.
В этот момент из дворца, мимо которого как раз проезжала гондола, раздался страшный крик. Гондольер в испуге перестал грести и посмотрел на здание.
— Что это? — в удивлении воскликнул старший путешественник. — Быть может, там кто-нибудь в опасности!
Еще не успели все трое прийти в себя от испуга, как от дворца, стены которого поднимались непосредственно из канала, отчалила гондола. Стоявший на высокой корме человек изо всех сил направлял гондолу к Каналу Гранде; он сумел очень искусно, не теряя ни секунды времени, избегнуть столкновения с шедшей навстречу гондолой и пролететь мимо туристов.
— Мистер Шерлок Холмс, — вдруг воскликнул молодой турист, — у него на лице черная маска! Возможно, что он, по примеру средних веков, ночью ищет приключения?
— Per dio! — вполголоса воскликнул гондольер. — Il bravo di Venezia!
— Как вы сказали? — спросил знаменитый сыщик. — Кто это — преступник, который с такой быстротой направляется к морю? Имеет ли он какое-нибудь отношение к крику, который мы только что слышали?
— Несомненно, синьор! Венецианский разбойник совершил опять одну из своих подлостей, при которых он обыкновенно прикалывает всякого, кто ему становится на пути.