В истории Церковь не раз щедро одарялась такого рода дарами. Многие из сильных мира сего предлагали позаботиться об умерших древностях, собрать их в музей, оберегать их и исследовать. Соединение Церкви с мировой историей, изображение ее погибающей во вселенской преходящности — постоянная земная забота сильных мира сего. Сделать традицию не историческим Воплощением Христа, но преходящим выражением людских усилий — такова затаенная мысль земных князей. Но под всеми устремлениями этих «попечителей и руководителей» Церкви скрывается явное — исключение Христа из традиции. Церковная традиция здесь превращается только в обычную историческую традицию, не содержащую в себе ничего сверхъестественного. В этом случае можно ее поддерживать и заботиться о ней, ибо она мертва. Уничтожить церковную традицию, уничтожая таким образом Христа в истории, — постоянное стремление антихриста. И для этого он готов на любую жертву.
Такое же желание устранить Христа проявляется и в даре императора протестантам. Подождав, пока верные ему православные поднимутся на эстраду, император обратился к протестантам: «Известные мне, любезные христиане, и такие между вами, что всего более дорожат в христианстве личной уверенностью в истине и свободным исследованием Писания. Как я смотрю на это — нет надобности распространяться. Вы знаете, может быть, что еще в ранней юности я написал большое сочинение по библейской критике, произведшее в то время некоторый шум и положившее начало моей известности. И вот, вероятно, в память этого здесь на этих днях присылает мне просьбу Тюбингенский университет принять от него почетный диплом доктора теологии. Я велел отвечать, что с удовольствием и благодарностью принимаю. А сегодня вместе с тем Музеем христианской археологии подписал я учреждение Всемирного института для свободного исследования Священного Писания со всевозможных сторон и во всевозможных направлениях и для изучения всех вспомогательных наук, с 1½ миллиона марок годового бюджета». Протестанты необычайно возрадовались. Ведь их конфессия основывается на личном исследовании Священного Писания. Ведь они в ходе веков приложили немало усилий для того, чтобы раскрыть истинный смысл Священного Писания. Они выпустили прекрасные критические исследования. Они написали прекрасные комментарии. Они разработали вспомогательные науки для исследования Священного Писания. Но все это было трудом лишь отдельных лиц и учреждений, поэтому и результаты были не слишком богаты. Глубинный и окончательный смысл Священного Писания все еще не был раскрыт, и разнообразие мнений и толкований оставалось. Так как же не радоваться тому, что эти значительные и многолетние усилия увенчиваются созданием института мирового масштаба, который будет обеспечен значительной финансовой поддержкой и благодаря этому получит возможность проникнуть в самые глубины Священного Писания. Истинное Слово Божие наконец будет понято, споры прекратятся, и в Церковь Христову возвратится единство. Очарованные этим образом будущего «больше половины ученых теологов двинулось к эстраде, хотя с некоторым замедлением и колебанием. Все озирались на профессора Паули, который будто прирос к своему сидению. Он низко опустил голову, согнулся и съежился». Здесь снова возникает вопрос — почему? Что недоброе усмотрел он в даре императора и почему даже не сдвинулся со своего места, а напротив, позже встал «и подсел ближе к старцу Иоанну и папе Петру»?
Священное Писание есть Слово Божие в буквенном выражении. Это тот же Логос, воплотившийся в природе человека. Только здесь Он принял не личностный образ, как в Иисусе, но словесно знаковый в писаниях. Человеческое письмо здесь служит той, доступной восприятию, действительностью, благодаря которой Он является человеку, становится для него доступным и понятым. Эта человеческая действительность может быть весьма разнообразной: историческим повествованием, пророчеством, проповедью, выражением чувств; она может быть более или менее совершенной; может включать человеческие слабости и даже ошибки; однако в каждом случае она только зримое средство явить незримую высшую действительность, которая есть сам Вечный Логос. Истинный и единственный объект Священного Писания — Христос. В Ветхом Завете Он появляется как обетование. В Новом Завете Он явлен как осуществление. Ветхий Завет Его возвещает. Новый Завет Его являет. Человеческая действительность Ветхого Завета — жизнь и деяния патриархов, история Израиля, подвиги отдельных личностей (Тобия, Эстер, Юдифи, Руфи, Иова), поэтическое вдохновение — все это только знаки, только указание, только стрела в сверхприродное бытие, которое Господь пообещал раскрыть миру и которое в свой час должно быть явлено в Иисусе из Назарета. Новый Завет непосредственно показывает Христа. Человеческая действительность здесь почти вся остается в стороне. Новый Завет — это история не людей, но история Христа; это дела не людей, но деяния Мессии; это не указание на Христа, но само описание деяний Христа. Если в Ветхом Завете Христос выступает как скрытый, непрямой объект, то в Новом Завете Он находится на первом плане и в центре. Все остальное здесь служит только дополнением, средством для того, чтобы как можно выразительнее и ярче подчеркнуть центральность Христа.