2. НАСИЛЬСТВЕННАЯ ЛЮБОВЬ
Однажды, когда земная жизнь Христа уже подходила к концу, один из законников спросил у Него, какая заповедь самая главная, Христос ответил: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем разумением твоим: Сия есть первая и наибольшая заповедь» (Матф., 22, 37—38). На ней и из нее исходящей любви к ближнему «утверждается весь закон и пророки» (20, 40). И это не только нравственный закон. Это закон, который кроется в самом бытии человека. Если любовь, как говорилось, сила, направленная к бытию, то эта сила естественно стремится к Богу, ибо Бог есть Бытие живущих и Действительность действительностей. Во всех, кого мы любим, мы в действительности любим Бога. Нами любимые — всего лишь символы, всего лишь знаки любви к Богу, указывающие нам на другую действительность и повелевающие нам не останавливаться и не оставаться в них. Наше бытие, которому предназначено быть вместе, ищет другое бытие, с которым оно смогло бы свое существование сделать общим. Но никакая земная личность не является действительно другим. Никакая земная личность не сливается с нами настолько, чтобы мы с нею были бы вместе. Мы можем с ней вместе работать, вместе молиться, вместе радоваться и вместе страдать, но ни с одной личностью мы не можем быть вместе. Мы бываем каждый сам по себе. Мы несем ношу своего существования совершенно одинокими. И никто, никакая личность не может снять с нас эту ношу. Быть вместе с другим означает принять на себя не только проявления существования этого другого, но принять и само это существование со всей его судьбой. Быть вместе означает и умереть вместе, ибо смерть постоянна. Но умереть вместе означает умереть не своей смертью, но смертью другого. Но сделать это не может ни один человек. Ни один человек не может умереть чужой смертью. Однако не будучи в состоянии принять на себя смерть другого, человек тем самым не может принять на себя и существование другого, ибо смерть как раз и есть сосредоточение существования в самой высокой степени. То, что мы бываем, и то, как мы бываем, мы испытываем только в смерти. От невозможности сделать общей смерть вытекает и невозможность существования вместе.
И все же нам предназначено быть вместе. Мы жаждем сделать наше существование общим, мы жаждем выйти из себя, вселиться в другого и в нем осуществлять себя. Мы уже говорили и здесь еще раз повторим, что общее с другим бытие есть основа и полнота созидательного существования. Быть истинно и совершенно мы можем только с другим. Но кто же может взять это наше существование и сделать его своим? Кто может быть вместе с нами? Кто может умереть нашей смертью? Человек? Отнюдь! Бог? Да! Но Бог не как Творец и не как окончательная причина вещей, но Бог как Искупитель. Умереть нашей смертью и поэтому жить нашей жизнью может только Воплотившийся Бог. И это не только теоретическая возможность. Это историческая правда.
Вечный Логос принял человеческую природу, не личную мою или твою, но человеческую, следовательно, полностью принял на себя само человеческое существование до самого его конца. Он его выстрадал и умер, умирал не своей личной смертью, но нашей смертью, ибо нес в себе и наше существование. Поэтому именно во Христе и осуществилось это полное соединение нашего бытия с бытием Другого. Христос стал тем Другим, которого мы ищем, тем, на кого мы смогли возложить ношу своего существования и своей смерти. В Христе осуществилось наше предназначение быть едино. Таким образом, последовательно — Христос есть то Бытие, в которое устремляется наша любовь. Сама наша природа, которая влечет нас в потустороннее, в действительности влечет нас к Христу. Это Христа ищет наша каждая любовь. Это по Христу тоскует наше одинокое и уставшее от жизни сердце. Это во Христе хочет умереть всякий. Поэтому Христос и есть Тот, вокруг которого сосредоточивается та наша сила, которая направлена к бытию и которую мы называем любовью. Это она одна из основных сил нашего существования. Завет любить Бога «всем сердцем твоим, и всею душей твоей, и всем разумением своим» в глубинной своей сущности есть завет любить Воплотившегося Бога, Иисуса Христа, который принял наше существование и нашу смерть, и потому стал целью и окончательным смыслом нашего бытия. Бог как Творец, как основа и причина всех вещей находится по ту сторону от нас. Его «никто никогда не видел» (1 Иоанн, 4, 12). Но Он, Который есть Любовь, следовательно, также сила, направленная на другого, послал Сына своего в наше сущестование и в нашу смерть. «Любовь Божия к нам открылась в том, что Бог послал в мир единородного Сына Своего, чтобы мы получили жизнь через Него» (I Иоанн, 4, 9). Христос есть воплощение любви Божией к человеку. Он есть ответ на призыв нашего бытия. Мы призываем другого, чтобы быть с ним вместе, и Христос отзывается на наш призыв, делая общей с Ним и нашу человеческую природу и природу божественную. Поэтому быть едино в самом глубоком и окончательном смысле означает быть с Христом и во Христе: богочеловеческое существование есть истинное существование вместе.