Когда я выходил из двери, то увидел господина Лендера. Он был всегда добр ко мне, и я очень его любил и уважал.
Покойный Трэнсмир недолюбливал племянника, так как считал, что он ленив и расточителен. При виде господина Рекса у меня душа ушла в пятки. Господин Лендер спросил меня, не заболел ли старик. Я постарался овладеть собой, сказал ему, что послан по срочному поручению и выбежал на улицу. К счастью, я тут же нашел такси и благополучно доехал до Центрального вокзала.
Однако я не покинул город: я решил, что мне лучше спрятаться в городе, и отправился в небольшую гостиницу на Рид-стрит, где и скрывался все это время.
Господина Трэнсмира после завтрака я так и не видел. Он даже не пришел спросить меня, кто звонил, когда пришел почтальон с телеграммой. В дом часто приходили поставщики и посетители, и мне было строго приказано докладывать лишь в важных случаях.
Я никогда не был в подвальной комнате и даже не переступал порога подвального коридора. У меня никогда не было огнестрельного оружия. Настоящее показание дано мною добровольно, без какого бы то ни было принуждения. Я ответил на вопросы, заданные мне инспектором Карвером, без какого бы то ни было давления с его стороны.
20
Когда Тэб закончил читать показания Вальтерса, Карвер сказал ему:
— Ни одна строчка их не должна попасть в печать… Что вы о них думаете?..
— Мне они кажутся правдивыми.
— Мне тоже, — промолвил он. — В глубине души я был убежден, что этот Вальтерс или Феллинг невиновен в убийстве… Та часть показаний, которая относится к посещениям мисс Эрдферн, не вполне ясна… Многое мне кажется странным: прежде всего, вопрос старика относительно булавки…
— Вы, конечно, думаете о булавке, найденной нами в подвале?
Карвер тихо рассмеялся.
— И да, и нет. Для меня очевидно, что булавка, о которой спрашивал Трэнсмир, принадлежит к числу драгоценностей мисс Эрдферн. Старик, по всей вероятности, проверял содержимое ларца…
Тэб некоторое время сидел молча, как бы что-то обдумывая.
— Вы хотите сказать, что драгоценности принадлежали Трэнсмиру. Вы думаете, что он давал их актрисе напрокат, и та должна была каждый вечер после представления доставлять их обратно?
— Я не могу придумать другого объяснения! — ответил Карвер. — Иначе чем же объяснить ее работу у старика по ночам?.. Трэнсмир часто занимался театральными антрепризами, и я совершенно убежден, что он оплачивал постановки мисс Эрдферн… Вероятно, он увидел ее однажды на сцене… и решил заработать на ее даровании.
— Однако мне все же не ясно, — не унимался Тэб, — почему мисс Эрдферн согласилась быть секретаршей старика? Почему она, как раба, работала на него, в то время как спектакли с ее участием имели неизменный успех?..
Карвер в упор посмотрел на молодого человека.
— Вероятно, старику было известно что-то из прошлой жизни мисс Эрдферн… Что-то, что она тщательно скрывала.
Тэб нахмурился.
— Я не думаю, чтобы это было что-то позорное… Я уверен, что со временем мисс Эрдферн сама расскажет нам об этом… Пока же это не имеет большого значения.
Тэб отправился домой в половине двенадцатого. Он был очень опечален словами сыщика. Какая могла быть тайна у молодой женщины?.. Почему эта тайна переплелась с загадочной смертью старика?..
Дома его ожидала телеграмма от Рекса из Неаполя:
Еду в Египет. Совершенно поправился. Вернусь через месяц.
Тэб добродушно улыбнулся: он надеялся, что слова «совершенно поправился» относятся не только к расстроенным нервам его приятеля, но и к его безответному юношескому увлечению.
Перед тем как открыть дверь своей квартиры, Тэб на мгновение остановился. Он услышал там какой-то странный звук. Когда же он входил в переднюю, ему показалось, что в гостиной горел свет, который тотчас погас.
Тэб резко распахнул дверь в гостиную. Все ставни в ней были закрыты. Между тем он помнил, что не закрывал их. Вдруг он услышал в комнате чье-то тяжелое дыхание.
— Кто здесь?.. — он протянул руку к выключателю.
Но прежде чем пальцы Тэба коснулись выключателя, его что-то больно ударило. Удар был так силен, что Тэб упал на колени и на минуту почти потерял сознание. Кто-то пронесся мимо него в темноте. Он услышал, как захлопнулась дверь и кто-то быстро сбежал по лестнице… Затем громыхнула тяжелая входная дверь.
Тэб все еще продолжал стоять на коленях. По лбу его струилась теплая струйка крови. Боль и кровь заставили его очнуться. Шатаясь, он поднялся на ноги и зажег свет. Его ударили стулом, лежавшим тут же, около двери. Тэб подошел к зеркалу и принялся разглядывать рану, и хотя это была лишь царапина, из нее обильно сочилась кровь. Тэба спасло то, что удар пришелся по косяку двери. Отбитая ножка стула лежала на полу.