— Мы нашли еще две совсем новые булавки. Одну после первого убийства в подвальном коридоре у двери; другую после второго убийства в подвальной комнате, тоже около двери… Обе булавки слегка согнуты…
Она удивленно посмотрела на него и задумалась.
— Две булавки?.. — тихо повторила она. — Как странно! Что же вы думаете о них?..
Тэб развел руками.
— Убийца — несомненно, «человек в черном», — уверенно произнесла мисс Эрдферн. — Я внимательно следила за тем, что писали в газетах: никто другой не мог убить Трэнсмира… Кстати, как смешон этот Скотт! — неожиданно добавила она. — Ведь это он, не правда ли, перепугался до смерти, когда мы с И Лингом вошли в дом за нашими бумагами?.. Вы слышите, я нарочно говорю «нашими»!
— Между прочим, нашел И Линг то, что искал?
Мисс Эрдферн утвердительно кивнула.
— А то, что искали вы, — тоже?..
— Не знаю. Иногда мне кажется, что И Линг что-то нашел, хотя он уверяет, что в бумагах Трэнсмира не оказалось ничего для меня интересного. Я думаю, что он не говорит, потому что щадит меня. Но ничего, когда-нибудь я все узнаю…
Они сидели в тени вековой липы на зеленой лужайке. Рука мисс Эрдферн играла свесившейся цветущей веткой. Тэб осторожно к ней прикоснулся, и она не отняла руки.
— Урсула, — едва слышным шепотом сказал Тэб, — Урсула! Понимаете ли вы, что происходит в душе человека… который любит?
— Мне кажется, да… — После паузы так же тихо ответила она. — А понимаете ли вы, что женщина, изображающая в течение многих лет на сцене влюбленную восемь раз в неделю, считая утренние представления, может в такую минуту разрыдаться?.. Нет… Нет… Тернер может увидеть! Не надо!.. Не целуйте меня!..
Если бы Тэба спросили, что произошло потом, он не смог бы ответить: он помнил лишь, как прядь любимых волос коснулась его губ, помнил пленительный холодок милой щеки…
— Завтрак подан, барышня, — провозгласил внезапно появившийся перед ними дворецкий, пожилой человек с бесстрастным бритым лицом. Он, казалось, не видел ни Тэба, ни своей госпожи.
— Отлично, Тернер.
После того как он ушел, она сказала:
— Тэб, я думаю, что мой дворецкий никогда не простит себе того, что поступил на службу к актрисе! Хорошего же он будет мнения обо мне!
— Да, это ужасно! Единственное, что может спасти вас в его глазах, это объявление о нашей помолвке.
Тэб вернулся в город счастливейшим человеком. Придя в редакцию, он засел за длинное письмо своей невесте. Ночной редактор, заглянув в дверь, решил, что он готовит объемистую статью — на столе Тэба лежало с полдюжины исписанных листов. Недоразумение выяснилось лишь к одиннадцати часам. Не удовольствовавшись посланием, Тэб прибавил еще семь страниц «постскриптума».
На следующее утро погода испортилась: лил дождь, температура упала до двенадцати градусов. Несмотря на это, Тэб с удовольствием отправился бы на мотоцикле в Стон-коттедж.
Подавив в себе это желание, он пошел навестить Рекса. Лендер стал рассказывать Тэбу о своей стройке.
— Вы знаете, где я решил построить новый дом? Я построю его на холме, поблизости от виллы мисс Эрдферн.
— Как же, как же! — с усмешкой прервал его Тэб. — Я знаю его… Но, увы… Он уже занят…
— Вы имеете в виду И Линга? — пренебрежительным тоном промолвил молодой миллионер. — Я перекуплю у него этот участок вместе с его дурацким храмом…
Тэб покачал головой.
— Боюсь, что вам едва ли удастся убедить И Линга продать участок. Он не меньше увлечен своей стройкой, чем вы своей…
— Пустяки, — рассмеялся Рекс. — Вы забываете, что я теперь весь состою из кредитных билетов…
— Ну что вы, отнюдь. Но я слишком хорошо знаю И Линга!..
— Жаль! Мне так нравится это место! В первый раз я увидел его давно, еще до того как узнал, кто такая мисс Эрдферн и что она живет рядом. И подумал, как хорошо было бы выстроить себе дом на этом холме!.. Кстати, как поживает мисс Эрдферн?
Тэб немного помолчал, а затем спокойно сказал:
— Она — моя невеста.
Рекс опустился в кресло и долго смотрел на своего приятеля бессмысленным взглядом. Опомнившись, он вскочил с места и с преувеличенной горячностью пожал Тэбу руку, а потом несколько театрально и восторженно произнес:
— Счастливец! В то время как я путешествовал, он ухаживал за предметом моей страсти! По этому случаю нужно выпить! Я искренне рад за вас, старина, и желаю вам счастья…
Тэб вздохнул с облегчением, он боялся огорчить приятеля.