– Иисус из Назарета, Сын Божий, помилуй меня! – в ужасе во весь голос воскликнул я.
И тогда мрак отступил. Сложив вместе ладони, я повторил про себя молитву, которой научила меня Сусанна. После слов «Аминь!» я уснул и мирно проспал до самого рассвета.
Ото сна меня пробудило резкое движение: это Мирина поднялась и села подле меня. Через ставни в комнату проникал бледный отсвет нового дня.
– О брат мой, Марк! – воскликнула она, и ее глаза блестели, а лицо освещала улыбка. – Какой прекрасный сон я только что видела!
И она поведала мне его:
– Мы поднимались по огненной лестнице: ты, я и еще кто-то, однако огонь вовсе не жег, и мы по-прежнему шли вверх к свету, который становился все ярче; ты устал, однако я взяла тебя за руку и помогла продолжить путь. Никогда еще мне не приходилось видеть столь прекрасный сон, думаю, что в нем скрыто доброе предзнаменование.
– Мне тоже приснился сон! – ответил я.
И подумал, что наши сны могли значить одно и то же, только увиденное с разных позиций. В этот момент послышался стук в дверь, и в комнату вошел заспанный раб.
– О господин, не сердись, только там спрашивают тебя! Если бы внизу не стоял какой-то настырный человек с двумя ослами, я никогда не посмел бы разбудить тебя. Он не перестает твердить, что ты должен немедленно отправиться в путь!
Укутавшись в плащ, я поспешил вниз. Солнце еще не успело подняться, и я увидел дрожавшего от холода Натана. При моем появлении у него вырвался возглас облегчения. Похоже, он так торопился, что позабыл о своем обете молчания.
– Этой ночью они выехали из Капернаума, взяли с собой семьи и родственников. Они забрали с собой Сусанну, которой я дал одного из ослов, а второго одолжил Симону Петру; у его старой тещи слабое здоровье. Я подумал, что тебе лучше наладить с ним хорошие отношения, хотя он пока не знает имени владельца этого осла. Однако я не думаю, чтобы они стали изгонять кого бы то ни было из числа тех, кто получит сию весть, потому что это день прощения грехов. Вполне возможно, что царство будет основано в следующий вечер.
– Брать ли мне с собой меч? – поинтересовался я.
– Нет. Он говорил, что каждый, кто воспользуется мечом, от меча и погибнет. Если придется, он вполне может призвать себе на помощь целый легион ангелов. Давай же поспешим к этой горе.
Я еще поинтересовался, далеко ли ехать, и Натан ответил, что он знает, где находится гора и все пути, которые к ней ведут. Дорога должна была занять у нас целый день. Натан полагал, что лучше всего прибыть туда с наступлением темноты, чтобы не привлекать к себе понапрасну внимание. Я попросил его подождать, пока я оденусь и предупрежу свою спутницу.
При появлении Мирины Натан удивился: он полагал, что Мария из Беерота по-прежнему оставалась со мной. Он с упреком уставился на меня. Я почувствовал себя виноватым, словно обманул его доверие.
– Она такая же чужестранка, как и я, – оправдывался я – У нее погиб брат, и теперь она – моя сестра. Во имя Иисуса из Назарета сжалься над ней! Но если ты откажешься взять ее, я тоже не смогу отправиться с тобой, потому что дал ей обещание привести на встречу у горы.
В глазах сурового Натана я, несомненно, выглядел бесчестным человеком, который нарушил свое слово, однако он не стал противиться моему решению. Думаю, что после столь долгого ожидания отъезд стал для него таким облегчением, что он согласился бы взять с собой даже Ирода Антипаса, если бы тот попросил об этом. Воспрянув духом, я высказал мысль, что ученики, поглощенные заботами, возможно, предоставят Иисусу самому решать, кого допускать в свое царство.
Натан вывел нас самым коротким путем на дорогу, ведущую в глубь страны. Как я и думал, на ней было полно людей, покидавших Тивериаду после бегов. Оказавшись у перевала, я смог насладиться прекрасным пейзажем Галилейского моря и города с его многочисленными портиками.
На протяжении всего пути у каждого моста были выставлены сторожевые посты, в этот день римские власти решили устроить настоящую проверку: легионеры останавливали любой экипаж, не взирая на то, запряжен ли он ослами, верблюдами, лошадьми или быками, и проверяли исправность уплаты пошлины. Тех, кто следовал пешком, они не заставляли платить подать, однако останавливали каждого, показавшегося им подозрительным человека, задавали ему вопросы и проверяли, нет ли при нем оружия.
Когда мы начали спускаться вниз, Галилея показалась нам настоящим садом – настолько тщательно были возделаны вокруг нас земли. Однако немало пеших путников при виде солдат сбегали с дороги, и тогда работавшие в поле крестьяне громко негодовали и жаловались, что толпы пришельцев вытаптывали их поля и виноградники, дабы обойти посты.