Ударив палкой о бугристую дорогу, он с хитростью, исполненной удовольствия, заключил:
– В то утро меня тоже попросили кричать: «Распни его! Распни!» Римлянин долго колебался, не решаясь отправить его на смерть; он не понимает ничего в наших законах, и кроме того, радуется, когда возводят хулу на божий храм. Но мы добываем свой хлеб, прося милостыню, поэтому зависим от храма и городского правления. Они нас всех быстро собрали и поставили недалеко от ворот, чтобы мы кричали вместе с другими, Можешь мне поверить: я тоже кричал и требовал помилования Бараевы, который по сравнению с этим Иисусом был безгрешен, хотя и убил римлянина.
– Не могу тебя понять! – ужаснулся я. – Насколько нужно быть злым, чтобы гордиться подобным поступком? Ведь он, возможно, исцелил бы и тебя, если бы ты в него уверовал?
Он обратил ко мне зияющие дыры своих орбит, в оскале показались гнилые остатки его зубов.
– Не хочешь ли ты сказать, что считаешь себя значительной персоной или что-то понимаешь в этом мире? – злобно промычал он. – Теперь я не сомневаюсь, что ты – скверное, нечистое существо! Лучше бы ты вел меня за палку! Тогда мне не пришлось бы к тебе прикасаться. По одному моему слову Бог Израиля одним дыханием мог бы обратить тебя в пепел! Пусть тебя заживо сожрут черви, если ты один из приспешников этого Иисуса!
Он весь кипел злобой, и меня окутала вонь, которую источал его рот. Он крепко уцепился за полу моего плаща, чтобы я неожиданно не высвободился.
– Какой же ты простак! – ехидно произнес он, поднеся пальцы к своим пустым орбитам – С тех пор как мне выкололи глаза, сам Бог не смог бы заставить появиться на этом месте новые. Кроме того, мне совершенно не хочется опять стать зрячим! Что хорошего может увидеть в этом мире такой человек, как я?
Я мог бы избавиться от него ударом кулака, но не решался поднять руку.
– Успокойся, безгрешный человек, мы уже подходим к воротам города, – сказал я. – Там я тебя оставлю, чтобы не осквернять твоей чистоты!
– Ах, если я был посильнее! – вздохнул он, повернув ко мне свое ужасное лицо. – Сейчас я тебе кое-что покажу, незнакомец.
Неожиданно резким движением он схватил меня сзади за горло, уперся острым коленом в бок, а его свободная рука принялась нащупывать мой кошелек. По правде говоря, будь он чуточку сильнее, ему действительно удалось бы застать меня врасплох, даже не позволив позвать на помощь. Однако принимая во внимание его состояние, мне не составило труда высвободиться из его отвратительных пальцев, сжимавших мое горло, и целым и невредимым уйти от этого воровского приема.
– Вот тебе мой совет, незнакомец! – отдышавшись, прохрипел он, – Не забудь его! Никогда необдуманно не прислушивайся к мольбам неизвестных и не будь поводырем нищих на глухих тропинках. Будь я покрепче, я сначала бы тебя уложил, а потом свистнул бы спрятавшимся сообщникам. Вместе мы отобрали бы у тебя деньги, и если я не был бы добрым, то выдавил бы пальцами тебе глаза, чтобы ты никогда не смог меня признать и свидетельствовать против! А если бы ты вдруг оказался римлянином, я убил бы тебя с превеликим удовольствием!
– Спасибо за предупреждение! – насмешливо отозвался я. Но… откуда тебе знать, что я не римлянин?
– Римлянин никогда бы не свернул с пути и не стал бы моим поводырем! Ты не имеешь представления, насколько зол этот мир! Проходя, римлянин дал бы мне пинка или стегнул бы кнутом по лицу. От этих людей не приходится ждать никакой пощады! Единственное, что их интересует, – это строительство дорог и акведуков, а еще – подчинение законам.
Мы находились уже перед водонапорными башнями у ворот. – Ты сам говорил с паралитиком? – поинтересовался я. – Он действительно так зол на Иисуса за свое исцеление?
– Я сам не разговаривал с ним и лишь пересказываю то, о чем говорят, – признался он, – Однако почему он исцелил лишь одного человека, а для остальных – вечный мрак? Согласись: мы имеем все причины проклинать этого человека.
– А разве ты не знаешь, что царь Иисус воскрес на третий день после своей смерти?
Вопрос вызвал у калеки приступ ничем не сдерживаемого дикого смеха.
– Бабские россказни! – захлебываясь от хохота, выдавил он из себя, – Неужели ты, взрослый человек, можешь в такое поверить?
Помимо издевки в его смехе слышались всхлипывания.
– Всем известно, что ученики выкрали его тело из могилы, чтобы до последнего дурачить людей, – без тени сомнения продолжал он – Я признаю существование Бога, но здесь, на земле, нет другой власти, помимо власти денег и силы.