Больше всего во всем этом Никифорова порадовало то, что ищейка Буков до машины не добрался. Но тут он ошибся. Упорство Букова, помноженное на везение, вывело его на машину. Но трогать ее капитан на всякий случай не стал, только осмотрел. Как и Никифоров, он сделал вывод, что машину пока не трогали и, наверное, не тронут. Доехали и бросили. Поэтому и не стался возле нее дежурить. И просчитался. Надергавшись, намаявшись за день, Буков отбыл восвояси, довольный уже тем, что теперь точно знает, в какой жэк ему завтра направляться.
А Лука и Никифоров, оседлав машину, направлялись в это время из Замоскворечья на Бауманскую. За Таганкой выехали на набережную Яузы, где в этот час было совсем пустынно. — Ну что же, — Никифоров притормозил машину, — самое место!
Им надо было добыть из бака немного бензина. Сунулись было в багажник в поисках шланга, а там оказалась полная канистра. Запасливые бандюги!
— Помогай, Лукаш!
Наливать из канистры в бутылочное горлышко было не просто. Однако справились.
— В багажнике я заметил ветошь, подай-ка мне! — попросил Никифоров.
— А это зачем?
— Повоюешь в Афгане, будешь знать… Машину остановили за два квартала от палатки.
— Ну… поехали… — Никифоров напряженно улыбнулся.
Лука хотел что-то сказать, но только кивнул.
— Вон та палатка, а вот дом, о котором я тебе говорил.
Никифоров сосредоточенно молчал. Он был уже весь в работе, проводил рекогносцировку на местности.
— Рисковые ты планы придумываешь! — выговорил он наконец, потирая лоб. — Ей-ей, рискованные!
— А зато все сходится!
— Сошло один раз…
— Ну давай, может, свой придумаешь!
— Да нет, план дельный в общем-то. Да все у тебя по проволоке надо ходить, как циркачу. Хотя, признаться, по тротуару здесь ходить — и надеяться нечего!
Впрочем, ходить им по проволоке не довелось, пришлось карабкаться по пожарной лестнице. Никифоров лез впереди, Лука пыхтел сзади.
Прошли несколько шагов по гулкой железной крыше.
— Ступай как можно мягче, как кошка, — предупредил Никифоров. — А то попадемся на ерунде!
С трудом, с остановками добрались наконец до противоположного конца крыши. Никифоров вынул из-за пазухи полиэтиленовые пакеты, в которые были упрятаны бутылки.
— Ветошь давай!..
Облил тряпку бензином, засунул в горлышко бутылки. Лука со страхом посмотрел вниз. Палатка стояла прямо под ними — на противоположной стороне тротуара. Никифоров поджег тряпку и, едва она занялась, швырнул свою бомбу вниз — точно на козырек бедной палатки. Бутылка разорвалась гулко, и сейчас же лужа огня, растекаясь по крыше, стала сползать на стены палатки.
Вслед за первой Никифоров метнул вторую бутылку. Теперь огонь властвовал вовсю, нагло и весело.
— Ходу! — Не обращая внимания на грохот под ногами, Никифоров побежал к лестнице. Лука — за ним.
— Может, здесь переждем? — предложил Лука, когда они спустились.
Никифоров одарил его суровым взглядом.
— Умник! А пожарные? А милиция?!
Но он слишком хорошо думал о городских службах. Пока они шли к бандитской тачке, мимо не пронеслось ни одной милицейской, ни одной пожарной машины. Ни одной сирены не прозвучало и вообще ни звука. Уже отъехав от места происшествия, они и не предполагали, что если бы вернулись назад, они бы не увидели никого. Страшно…
А милиция туда подъехала, когда надо было уже спасать и дом, стоящий рядом. И стала угрюмо наблюдать, как пожарные издалека стреляют по огню из брандспойтов.
— Чего же они по-человечески не тушат? — спросил кто-то из выползших жильцов.
— Больно умные все — учить! — сердито повернулся к нему участковый. — Они ближе подойдут, а там как раз и рванет. Было уже такое! Специально ставят с часовым механизмом, чтоб пожарные в другой раз не лезли. У них уж так заведено при разборках: если подожгли, значит, за дело и должно сгореть!
А Никифоров в это время размышлял, где бы бросить машину. И доразмышлялся до того, что ему свистнул какой-то неожиданно проснувшийся гаишник.
— Хорошо влипли! — Крякнув, Никифоров дал по газам. Теперь ему уже ничего не оставалось, как рваться в родной район, где он знал все ходы и выходы. Так сама судьба загоняла машину обратно в Замоскворечье.
Влетев в какой-то глухой двор, он резко затормозил.
— Все, вылазь!
— А где мы?
— Где бы ни были, теперь от машины надо подальше!
Остановился он, как оказалось, очень удачно. Миновав проходной двор, потом еще две подворотни, они вышли почти к дому Никифорова.
— Ну ты и профессионал! — удивился Лука.
— А то! — ответил Никифоров машинально, думая о том, что с машиной получилось не так уж плохо. Пусть теперь Буков ее ищет, сколько вздумается, пусть делает свои дедуктивные выводы. Оставшихся в машине отпечатков Никифоров, можно сказать, не боялся. Отпечатки эти годятся скорее для детективных романов, а в жизни другой расклад. Как говорится, при нашей бедности такие нежности…
На следующее утро все складывалось удачно для Луки и Никифорова. Судьба была на их стороне. Так по крайней мере казалось и тому и другому. В общем-то так оно и было, если иметь в виду то, что судьба отдавала им половину удачи. Половина же предназначалась их противнику.
Никифоров в это утро довольно легко отбоярился от общения со своим начальником капитаном Калининым, решительно сославшись, что у него должны появиться новые оперативные данные по мошеннику, дело которого тянулось уже не первый месяц. Агент Никифорова, по его словам, якобы должен свести его с людьми, которые имеют выход на мошенника. Туману в этой истории, может быть, было и многовато, но Калинин так устал от этого «висяка», что с легкостью отпустил Никифорова на все четыре стороны. И они получили возможность поехать на Бауманскую.
— Слушай, днем все-таки ехать рискованно! — в десятый раз сомневался Лука.
— Поверь мне, все будет нормально!
— Почему ты так уверен?..
— Потому что ночью тебя все ждут. А днем мы как бы невидимки.
— Ох, Николай…
— Помнишь, я рассказывал, как у того дома маляром работал. Суворов в таких случаях говорил: главное — внезапность!
— Суворов твой жил двести лет назад!
— Да, но от этого глупее не стал…
Так они и пикировались, можно сказать, валяли дурака, пряча за этим каждый свое волнение. Кроме того, в глубине души Никифоров все-таки не верил в этот клад. Одно дело показывать фокусы, совсем другое — нечто реальное вроде тайника. В конце концов, чем они рискуют? В случае чего Никифоров предъявит удостоверение. Тем более что и клада-то, скорее всего, нет…
Возле метро была очень подходящая для их планов уборная. Они и нырнули туда, как только вышли из подземки.
— Ты только не нервничай… — успокаивал Никифоров Луку из своей кабинки, когда тот напяливал на себя рыже-зеленые брезентовые штаны и такую же куртку. Сам Никифоров ограничился синим комбинезоном.
Когда они вышли на улицу, Лука окинул взглядом оперативника. Тот выглядел безукоризненно. Казалось, у него даже физиономия стала какой-то другой — «сантехнической». Они должны были изображать сантехников или водопроводчиков — что-то в этом роде.
Про палатку, вокруг которой ночью было столько шуму и суеты, днем уже успели забыть. Она сгорела дотла и выглядела отвратительно, неопрятно. Затоптанный мокрый скелет ее исторгал неприятный запах от синтетической дряни, которую еще вчера выдавали за колбасу сервелат, заморский сыр или соки.
В префектуре как раз в это время шла ленивая тяжба: кому вывозить эти вонючие остатки — хозяевам палатки или хозяевам округа. Поэтому двое работяг, которые вдруг ни с того ни сего начали долбать асфальт посреди пожарища, никого взволновать, казалось бы, не могли. Казалось бы…
— Эй, вы чего тут роетесь? Чего потеряли?! Даже не поднимая головы, Лука понял: это тот самый совладелец, с которым он вчера общался. И, пожалуй, он мог бы легко узнать его, несмотря на камуфляж.