— Кому это «мне»?! — возмутился Буков, давая понять, что хочет поговорить с самим шефом, а не с какой-нибудь пешкой.
На это ему вообще ничего не ответили, просто положили трубку.
И в результате он стоял теперь под табло, держа в руках еженедельник «Спид-информ» — идиотский пароль. Так было приказано для его опознания. Прежде Буков не то чтобы покупать, и в руки не брал подобную пакость. Чуть ли не на каждой странице там были девицы нагишом. С бутылкой, с сигаретой, с бананом — сидя, стоя, лежа, но обязательно без штанов или без бюстгальтера. Или и без того и без другого! Дожили!
Буков успел пролистать этот журнальчик примерно до половины, потому что такие вещи, несмотря даже на все твое возмущение, быстро не листаются, хочется разглядеть подетальней. И едва он, перевернув страницу, бросил взгляд на очередной бюст, к нему подошла деваха, точно такая, каких он только что рассматривал, только одетая.
Едва взглянув на Букова, она бросила на ходу негромко:
— Пошли!
— Вы точно меня? — спросил Буков, догоняя ее. Он ни за что не стал бы этого делать, но акцент показался ему знакомым — тем самым, что он слышал по телефону.
— Вы правда меня? — переспросил он, стараясь попасть с ней в ногу.
— Ты есть Буков? — Она протянула ему свой чемодан, а сама осталась с добротной кожаной сумкой через плечо.
И тут Буков понял наконец, чей это акцент. Прибалтика!
Они заспешили, смешались с толкающимся, тоже куда-то спешащим народом. На перроне было посвободней, потому что все уже сели в поезд. Остались последние недотепы, вроде Букова и этой фри. Кстати, была она очень и очень недурна.
Они дошли до вагона «СВ», где ему приказали купить места, и Буков достал бумажник. Убедившись, что билетов на месте нет, он не стал шарить по карманам. Знал, что это бесполезно. Девица, стоя рядом, безучастно смотрела себе под ноги.
И Букову ничего не оставалось, как сообщить ей, что у него исчезли билеты. Она коротко взглянула на него, оценивая: не розыгрыш ли это, не случайная ли оплошность, которую еще можно исправить. И быстро пошла прочь, назад, к спуску в тоннель.
Буков догнал ее.
— Спокойно! Я помню наши места! Пойдем и сядем…
Не отвечая, «прибалтка» уходила все дальше от их вагона. И было ей на вид, пожалуй, года двадцать три — двадцать четыре.
— Я все улажу. Если кто сидит на наших местах — вышибем!
— Нет! — качнула она головой. — Не вышибем! Не будем делать шум вообще, ты понял?! У меня такая работа — мне засветиться будет очень большой… беда.
Они уже дошли до спуска, когда поезд тронулся. Это придало Букову досады, отчаяния и мощного желания исправить свою вину.
— Слушай, едем в аэропорт! Я ручаюсь, мы улетим!
Девица ответила взглядом, каким смотрят, наверное, на людей с умственной недостаточностью. И Буков понял этот взгляд, пристыжено замолчал. «Ну я совсем уже того… У нее ведь оружие!» Он посмотрел на добротную кожаную сумку — явно увесистую. И наконец остро осознал, что рядом с ним идет профессиональный убийца. Вот, значит, зачем те мафиози искали Лучкова… Никифорова они бы еще пытали, а этого — просто в расход! Н-да… Никифорова, недотепу, он все же спас, а уж Лучков пускай выкручивается сам! Какое ему до него дело?
Но до чего же ему не хотелось ехать с этой бабой! А ведь начинал-то он свою «кооперативно-розыскную» карьеру безобидно. Подсмотреть за одним банкиром да рассказать другому, выследить загулявшую с торгашами дочку и тому подобное. А теперь он везет убийцу на место работы!
— Так! — сказала девица очень твердо. — Слушать меня. Едем завтра. На день раньше, на день позже…
И Буков понял, что она имела в виду.
— Но я не могу ехать туда, где ночевала прошлый раз, — продолжала девица, — и не хочу, чтоб про это узнал заказчик. Понял?..
Смысл фразы Буков, конечно, понял. Но ему представлялось, что она имеет и еще какой-то, более глубокий смысл. Он пока еще не догадывался, что сам по себе является для Убийцы мелкой сошкой, а за то, что совершил, заслуживал наказания, смерти. Не сейчас, конечно, а тогда, когда не будет нужен. Что же касается инцидента с билетами, Убийца считала его своим личным неуспехом: значит, чего-то недоучла, недоглядела. Вот почему она не хотела возвращаться в тот дом, где люди Толика-Артиста устроили ей ночлег. И не хотела, чтобы Турукин знал об этом.
— Ну, если так… — проговорил Буков несколько обескуражено, — можно ко мне. Пожалуйста, милости прошу! Переночуем, а завтра в путь!
Дома она торопливо, с чуть заметным презрением осмотрела квартиру Букова. Остановилась в дальней комнате и бросила свою загадочную сумку на куцый диванчик. А Букову указала место, куда поставить ее чемодан, и, еще раз окинув взглядом комнату, проговорила сдержанно:
— Эта моя!
«Ладно, пусть корчит из себя кого хочет, — подумал Буков, — все же я хозяин и пригласил ее сам…»
— Купи мне еды и водки. — Молчание Букова она воспринимала, по-видимому, как молчание слуги. — Сегодня могу пить…
Очевидно, это надо было понимать, что сегодня у нее работы нет, а завтра, в поезде, она придет в себя. Букову не хотелось иметь с нею дела, но в то же время было и любопытно. «Вообще-то ситуация еще та! — подумал он. — Профессиональный убийца и капитан милиции в одной упряжке!» Но он только удивился этой ситуации, этому положению вещей — не ужаснулся!
Водка и еда появились быстро. Буков нарезал, как умел, закуску, разложил, как разложилось. Поставил ей рюмку, себе стакан для пива. Гостья не пошевелила и пальцем в чем- нибудь ему помочь. Они сидели за кухонным столом, как двое незнакомых сидят за столиком в кафе. Иногда переглядывались.
Опрокинув в рот очередную рюмку, она вдруг проговорила:
— В карты сыграем?
— В карты? — Буков оторопел, но всеми силами постарался не выказать своего удивления. — Можно вообще-то…
— В дурака… на раздевание! — сказала гостья, как бы отдавая ему приказ.
Больше Буков не стал скрывать своего удивления, посмотрел сперва на девицу, потом на большую бутылку водки, прикидывая, сколько уже из нее отпито.
— Да нет, знаешь, что-то не хочется…
Она налила себе еще, выпила и пожевала кружок подсохшей колбасы.
— Ну тогда просто так раздевайся! «Это еще что за финты?!»
— Слушай! Да пошла бы ты…
— А если я позвоню?..
— А если я замочу?!
Несколько секунд они давили друг друга взглядами.
— Ты трус, чтобы мочить. Букова взорвало.
— Нет, твою мать! Это ты затрухала, что они узнают…
Он оборвал себя на полуслове. Хотелось стукнуть кулаком по столу, но он не сделал и этого. Изнутри все сильнее и сильнее его глодала еще одна мерзопакостная новость. Выскочив за водкой, он позвонил одному из своих «прикрывающих» в родное отделение, и его поспешили порадовать. Н-да… а он-то совсем недавно называл Никифорова недотепой. Теперь этот недотепа ехал в мягком вагоне по его билетам, чтобы завтра предупредить своего Луку. Сперва хреновина с билетами, а теперь он привезет эту суку по адресу, а клиента нет… Эти жуткие мысли он старался запрятать как можно глубже в свое нутро. Но терпеть становилось все труднее.
— Ладно, продолжим ужин! — как ни в чем не бывало сказала гостья.
Ее не занимали отвлеченные мысли и подводные течения. Она, как какая-нибудь муха, жила только данной секундой и присутствовала только здесь, а не в десяти местах одновременно, как другие люди. Это так Буков про нее подумал. И сильно ошибся!
Они снова стали «случайными соседями по столику», продолжив ужин. Букову ни елось, ни пилось. Без особой охоты он осилил разве что пару банок пива. А девица до капли выдула всю большую бутылку. Водка называлась «Парламентской», а нарисован на этикетке был почему-то Кремль. Буков с удивлением отметил, что девица абсолютно трезва. Когда в бутылке кончилась последняя капля, она сказала, опять же сама себе:
— Все, спать…
Задрала юбку и стала снимать белые, пожалуй, даже белоснежные колготки. И Буков поневоле пожалел, что был так несговорчив в отношении игры на раздевание. Она была хороша, она была жутко хороша, как бывают хороши прибалтки. Ноги стройные, длинные, плотные…