Так думал Анатоль, не отводя глаз от бледно-зеленой светящейся секундной стрелки, которая обегала уже четвертый круг с тех пор, как ушел Кадушкин. Анатоль смотрел на стрелку и радовался, что еще одна минута выиграна, она позволит Маэстро уйти подальше. Из всех зол на земле Анатоль, которого на самом деле звали Степановым Юрием Александровичем, самым страшным считал предательство…
Они крались, осторожно ощупывая перед каждым шагом землю, потому что двигались в полной темноте.
— А мы случайно не заблудимся? — спросил Кадушкин Егора. — Ты знаешь, куда идти?
— По-моему, в нашем положении как раз и не мешало заблудиться… — ответил якут и непонятно было, то ли шутит он, то ли говорит серьезно. Шутить в их положении было бы, наверное, кощунственно: ведь они только что оставили там Анатоля.
Едва Лука подумал об этом, как в темной дали, позади, послышалась разрываемая эхом пальба. И не понять было — то ли это одиночные выстрелы, то ли непрерывная перестрелка. Определить, откуда доносятся эти звуки, тоже было непросто.
Они продолжали идти, пока Кадушкин не замедлил шаг.
— Стоп!..
Лука, который, как слепец, плелся позади, поневоле ткнулся лицом в его спину. Он шел в огромном напряжении, ни о чем не думая, кроме осторожности, и теперь получил хоть маленькую возможность расслабиться. И он осознал то, что первым услышал Кадушкин. Наступила тишина, выстрелов больше не было.
«Убит!» — подумал Лука, машинально задержав дыхание. Но Маэстро знал, что скорее всего Анатоль не убит. Знал, но говорить ему об этом не хотелось. После сопротивления он наверняка позволил взять себя в плен. Сейчас его станут допрашивать, и он будет выдавать «дезу», чтобы выиграть время ради того, чтобы Кадушкин мог забиться в какую-нибудь щель понадежнее. Но Анатолю не поверят и примутся пытать — по-деловому, мастерски, обрабатывать нервные узлы, чтобы проверить полученную информацию. Какое-то время Анатоль продержится, потому что он редкий профессионал и может контролировать, а то и отключать подкорку. При этом он будет и кричать, и выть, исходить слезами, стремиться доказать им, что его реакция не поддельна и дезинформация правдива.
Но через какое-то время подкорка все-таки выйдет из-под контроля, потому что никому не дано вытерпеть такого рода нечеловеческие муки. И тогда Анатоль, полностью отработав номер, должен будет себя убить. Точнее, сделать так, чтобы у его врагов не осталось другого выхода, кроме как прикончить его. Наверное, он вопьется зубами в горло какого-нибудь их руководителя и смертельные удары, которые будут ему наносить, покажутся просто любовными ласками по сравнению с тем, что ему пришлось испытать только что. Так что он умрет, можно сказать, счастливым человеком! Представив все это и как бы отслужив мысленно панихиду по, возможно, еще живому Анатолю, Кадушкин сказал:
— Пошли! — И впился рукой в плечо Егора, который шел впереди, угадывая ямы и висящие низко над головой камни. А Лука вынужден был сделать два отчаянных шага в темноту, будто в пропасть, чтобы поймать плечо Кадушкина.
Пробирались они в этой непролазной тьме довольно долго. Наконец Кадушкин распорядился об отдыхе.
— Вода есть?.. — спросил он осевшим голосом.
Ответом ему была тишина. Долгое время они передвигались рядом с водой или по крайней мере легко могли ее найти. Но в этой части пещеры, как догадался Лука, воды не было совсем. Это подтверждали и сухой, по сравнению с прежним, воздух, и сухие своды подземных лабиринтов, по которым они тащились, порой даже на четвереньках, словно кроты.
Бесспорно, они попали в безводную часть пещеры. Поэтому здесь и не было ни сталагмитов, ни сталактитовых подвесок, которые взращивает вода.
Сразу же выяснилось, что у них серьезные ограничения и со светом. Первым фонарь отказал у Кадушкина, который использовал его в предыдущие дни, не жалея. Теперь аккумулятор сел окончательно. В теперешнем их положении это было достаточно неприятным событием.
— Прошу меня выслушать внимательней, чем когда-либо! — Маэстро постучал ослепшим фонарем по пустой фляжке. — Во-первых, навсегда запрещаю пользоваться фонарем Луке Васильевичу. Во-вторых, спрашиваю: Егор, мы заблудились? И в третьих… кто мне ответит, когда будет вода?
— Мы не заблудились, — отозвался Егор. Кромешная темнота разделяла их, как космос. — Но отсюда я не могу пока найти дорогу к выходу…
— Не вижу разницы!
— Разница в том, что я без труда мог бы найти эту дорогу от того озера, где Анатоль… остался. И ближайшая вода тоже там, в озере…
— Сколько времени туда возвращаться?
— С отдыхом — часов четырнадцать. Лука уже перестал верить, что якут сможет найти эту проклятую дорогу назад. В пути они только дважды останавливались на короткий отдых. Лука не то чтобы сходил с ума, но был явно не в ладу с собой. Сказывались и действие приборчика, и последующие таблетки. За время пути они перекинулись лишь несколькими фразами. Лука едва переставлял ноги.
Время от времени раздавался голос Егора:
— Внимание! Уходим вправо! Или:
— Осторожнее, впереди камень!.. Потом, точно из полусна, до Луки донеслась фраза:
— Уже близко, Ксанс, надо принимать решение!..
— Как ты считаешь, мы себя чем-нибудь обнаружили? — негромко спросил Маэстро.
— Похоже, нет…
— И Анатоль ничем нас не выдал. И лодка была маленькая — могла сойти за одноместную. Вещей после себя мы тоже никаких не оставили…
— Мы даже рюкзаков не открывали. Только Анатоль… — Егор запнулся.
— Есть или нет там засады, пойдет и проверит Лука Васильевич, как наименее ценный из оставшихся. Егор, включи-ка свет!
Маэстро протянул руку и показал Луке округлый предмет величиною с грецкий орех.
— Эту гранату положим вам в рот. При самостоятельном вытаскивании она взрывается. Извлекать ее можно только при посторонней помощи, то есть моей или Егора, поняли? Она не так сильна, но череп вам разнесет, будьте уверены. Смерть безболезненная и мгновенная…
У Луки волосы зашевелились на голове от таких слов, и он сказал, что не подставит им вою пасть для вмешательства ни при какой погоде.
И тогда Кадушкин поведал ему то, о чем было сказано выше, — про научный метод пыток.
— Вы должны понять, что это вынести нельзя, — объяснил Кадушкин почти увлеченно, — причем они будут повторять это снова и снова, чтобы перепроверить ваши слова. Поэтому в такой ситуации лучше погибнуть сразу. Не забывайте, что в любом случае они вас потом убьют!
— А если я по дороге споткнусь, упаду, и она сработает просто так?., — спросил Лука, совершенно обалдевший от столь наглой откровенности.
— Ну, уж вы постарайтесь…
— А если я… вовсе не пойду?
— Тогда придется вас убить, Лука Васильевич… — вздохнул Маэстро.
«Какая же ты сволочь, Кадушкин!» Хотя, кто знает, может, просто законы этого человека не совпадают с теми, по которым жил Лука. «Пожалуй, это так, — подумал Лука. — Поэтому именно он преступник, а не я! — Но что-то не давало ему полностью согласиться с этим. — А разве я — нет?»
— Да я же элементарно не найду… — беспомощно проговорил Лука.
— Егор вам все объяснит.
— Шум воды вы услышите уже издалека, — сказал спокойно Егор, словно Луке предстояло отыскать пивную.
— Хорошо, допустим, шум воды и прочее. Но как я найду обратно… я запутаюсь… — растерянно пытался возразить Лука.
— Если вас не будет в течение часа и взрыва не последует, мы двинемся вам навстречу.
— Что?! Целый час эта мерзость будет у меня во рту?!
В ответ Кадушкин пожал плечами.
— Послушай, Ксанс… — Егор прокашлялся и помолчал секунду-другую. — Если он даже и взорвет себя в соответствии с твоей инструкцией, когда его засекут, что будет это означать?
— Ну?..
— Для них это будет означать, что он подослан. И стало быть, мы существуем, нас будут искать!
— Пожалуй, логично. Дальше?
— Выводы, как всегда, за тобой. Но он попадется почти неминуемо. Дорогу толково, на сто процентов объяснить ему невозможно, пойми, он же городской житель, бестолочь. Обязательно будет плутать, и его зацапают! Короче говоря, идти надо мне…