— У вас сейчас такое выражение, будто заставляют есть суп из грязи.
— Это все потому, что я никогда не ела такое блюдо.
— Попробуйте, вам понравится.
Решившись, она под пристальным взглядом графа направила ложку в рот. Что ж, неплохо.
— Необычно, но мне нравится.
В приюте она обычно ограничивалась тарелкой горохового супа. Здесь же ее, похоже, намерились накормить так, что она еле успевала за сменой блюд. За черепаховым супом последовали салат–коктейль из креветок, запеченный фазан и картофельное пюре, голубиный паштет, закуска из ветчины и в довершение всего лимонный пудинг. Все съесть девушка не смогла бы, но попробовала каждое блюдо. Такой сытой она никогда еще не была. Она и не думала, что так проголодалась. Легкое и сладкое вино вскружило ей голову. И черт дернул ее за язык расспрашивать графа о его прошлой жизни.
— Почему о вас ходят такие легенды?
— Вы о том, что видели и слышали на рынке? Не знал, что так популярен в народе, — с усмешкой произнес Крейг Блэкуорт.
— Но это так. Еще в детстве я слышала историю о Черном графе. Вашим именем пугали самых непослушных детей.
— Вы были в их числе? — одна бровь графа вопросительно приподнялась.
— Нет, я росла тихой, замкнутой девочкой. Благодаря своей прилежности, я училась на отлично и стала рано зарабатывать на хлеб.
— Вы никогда не интересовались, кто ваши родители?
— Нет. Они бросили меня. Даже если бы и хотела их найти, то как?
— Но ведь что‑то же осталось от них?
— Золотой медальон с выгравированным именем на крышке, а внутри локон ярких волос. Этим именем меня и назвали.
— А этот медальон сохранился?
— Да он всегда со мной.
— Можно ли мне посмотреть?
Джейн удивилась, но ничего не сказала. Подняв руки, расстегнула замочек и сняла цепочку с медальоном. Потом протянула ее дворецкому. Тот на подносе передал своему господину. Крейг Блэкуорт с интересом стал рассматривать старинный медальон.
— Я заметила в вашем доме много вещей из разных стран. Вы коллекционируете все необычное? — спросила девушка, посматривая по сторонам.
В светлой гостиной находились статуэтки из Египта, венецианские, удивительной работы зеркала, за стеклом серванта стоял редкий сервиз из китайского фарфора, тикали часы с маятником, привезенные из Америки.
— Можно и так сказать. Я много путешествовал. Интересно, на каком языке здесь на обратной стороне написано? — задумчиво произнес граф, все еще вертя медальон в руках. — Нельзя ли мне одолжить его ненадолго у вас?
— Это вещь очень дорога мне, да и зачем она вам?
— Простое любопытство. Эта письменность необычна, но мне кажется знакомой.
Девушка затаила дыхание. Неужели это возможно? Мысль, что через медальон можно уловить нить прошлого, взволновала Джейн. Она впервые задумалась о тех, кто ее бросил. Она запретила себе даже думать о том, кто мог это сделать. Слишком много душевной боли приносили такие размышления. Она оказалась в приюте и это неоспоримый факт того, что она не нужна своим родителям. А что если она по воле злого рока оказалась еще младенцем на ступеньках приюта? Что, если ее все‑таки ищут? Джейн горько улыбнулась. Восемнадцать лет прошло. Достаточно, чтобы просто поинтересоваться, как она жила все это время, тем более, что все эти годы она провела в одном месте.
— Я не думаю, что от этого будет какая‑то польза. Зачем ворошить темное прошлое. Теперь я и сама могу позаботиться о себе.
Граф смерил задумчивым взглядом тонкую фигуру девушки. Она говорила все это спокойным тоном, но сидела слишком прямо, подбородок гордо поднят, руки сжаты в кулачки. Какой же нужно быть одинокой, чтобы так разочароваться в людях. Раньше ему бы и мысли такие не пришли в голову, но с некоторых пор он постоянно думал об этой девушке, наделенной столь яркой и редкой красотой.
— Я хотел бы скрасить ваше пребывание в моем доме. Скажите, что вы любите, чем увлекаетесь в свободное время? Утром вы будете заниматься с детьми, но потом у вас остается предостаточно времени для себя.