Глава 3
В последующие дни они неожиданно сильно сблизились.
Они завтракали в столовой с большими стеклянными окнами, не обращая внимания на пенсионерок, которые с глупыми ужимками отпускали о них шуточки.
После завтрака они шли в парк и долго гуляли. Они довольно скоро перестали разговаривать - им стало легко молчать. Вернувшись в санаторий, они шли в его «люкс с люстрой»: он садился за свой ноутбук, а она читала, или смотрела телевизор, или придумывала себе какие-то простые занятия. Стояла теплая погода. Она открывала настежь окно, и свежие порывы ветра шевелили занавески. После обеда он снова садился работать, а она ложилась на его постель и засыпала на час или два – ее еще беспокоили приступы слабости после болезни. Иногда, когда он смотрел, как она спит рядом, его охватывало неопределенное ощущение счастья жизни, какое он испытывал только в ранней юности. Он объяснял это чувство выздоровлением и избытком чистого свежего воздуха. Ближе к вечеру снова шли в парк. Терьер дружелюбно прыгал рядом.
- Почему ты не оставила его на мужа? – как-то спросил он.
- Нельзя. Ему некогда с ним гулять. Он очень занят.
Его почему-то расстраивало, что она упорно отказывалась говорить о муже. «Вот же, я говорю открыто о своей жене, ничего особенно не скрывая, – почему она так скрытничает? Почему она так старательно отгораживает от меня отношения со своим автомехаником? Неужели это настолько личное? Неужели это что-то, чего я не достоин знать?» досадливо недоумевал он.
- Он добрый, хороший человек, ему было бы неприятно, что я его обсуждаю, - слегка испуганно говорила Люся, когда он пытался что-то выяснить о муже. Этот ответ расстраивал его еще больше.
Иногда на нее находило странное грустное настроение, ее глаза наполнялись слезами, она, вздыхая, вытирала их ладонями.
- Ничего такого. Просто грустно стало. Не обращай внимания, - отнекивалась она, когда он ласково спрашивал ее о причине слез.
«Женские нервы», - думал Глеб.
Пару раз они делали вылазки в ближайшие городки. Один раз даже выбрались в областной город, бродили там по улицам и вышли к площади с театром.
- Пойдем в театр, - предложил Глеб.
На спектакле было совсем мало народа. Они выбрали места в партере.
- Давно я не была в театре, - пробормотала она, оглядываясь, - Мне казалось, никто не ходит сейчас в театры. Интересно, кто все эти зрители? Что их сюда привело?
Публика состояла из неуклюжих местных театралов и вездесущих пенсионерок.
- Надо же – и здесь пенсионерки, - удивился Глеб, - Никогда я до санатория не видел такого количества пенсионерок.
- Им выдают бесплатные билеты в собесах, - пояснила Люся. – Сразу видно, что ты совсем из другой среды. Я-то сталкиваюсь с пенсионерами каждый день на работе. Иногда мне кажется: весь мир состоит из пенсионеров.
«Ну и мерзкая у нее работа», подумал он и спросил:
- Зачем ты работаешь? Не лучше ли уйти? Пусть муж работает.
- Нет, нельзя, - ответила она и добавила, слегка запнувшись, - Не хочу зависеть от мужа.
Они слышали, как две старушки неподалеку вполголоса обсуждали их:
- Глянь, какая пара! Как они подходят друг к другу!
«Мы не пара», с неожиданной грустью подумал он.
Очевидно, она тоже подумала о чем-то подобном, потому что сразу ссутулилась и пригорюнилась.
Чтобы ее растормошить, он сказал, указывая на толстую женщину наверху в ложе:
- А вон та дама случайно не губернаторская дочка?
Люся посмотрела и фыркнула. Толстая дама выглядела смешно в облегающем розовом костюме.
- Губернаторская дочка, наверное, ни разу здесь не была, - сказала Люся. - Губернаторская дочка, скорее всего, сейчас где-нибудь в Малибу или на Крите.
Расстались они банально.
- Ну, мой е-мейл у тебя есть, пиши, не забывай, - сдержанно сказал он, когда они прощались.
- Да, - рассеянно сказала она. – И ты пиши.
Когда автобус тронулся, она помахала ему и немного постояла, глядя вслед. Потом она повернулась и пошла к санаторию. Рядом семенил маленький терьер.