1. Незавершённые дела
— Жизнь — это кучка космической пыли, летящая к звездам. — Израиль Моисеевич тяжело вздохнул и уставился на серую рябь круглого монитора. — Опять помехи...
— Божественный, ви думаете, чито Моня таки настолько шлимазл¹, чито его можно сравнить с невидимой глазу пылью? — маленький щуплый еврей занервничал и схватил со стола скрипку.
— Моня, дорогой, я бы никогда не стал сравнивать тебя так мелко! Тем более, сейчас я говорил о космической пыли, а не о домашней! — старый грузный еврей в белой свободной одежде, больше похожей на балахон некогда популярной поп-дивы Аллы Борисовны, поднял вверх указательный палец правой руки. — Неужто ты до сих пор не пришел в себя после того, как мы из-за твоей рассеянности вернулись на Землю за скрипкой, подаренной твоим дедушкой?
— Ви можете не сомневаться: конечно же Шимон Маркович Киперман вернулся в себя и даже готов сыграть на скрипке "7:40"! — щуплый еврей в черном костюме шарил взглядом по кабине кренделёта в поисках смычка.
— Моня, я тут вспомнил, что в школе у тебя было прозвище "Капитан", так может ты придумаешь название нашему кораблю, раз мы оказались в море?
— Интересно, Изя, шо вы еще обо мне знаете, чито я вам таки не рассказывал? — Моня сузил глаза и выжидательно уставился на Израиля Моисеевича.
— Ну... это не секрет, — собеседник смутился под этим взглядом — В школьный журнал никто не записывал имя, отчество и фамилию ученика, и тебе как всегда повезло, Шимон Киперман. Твое имя сократили до одной буквы и учитель письма прочел: Шкиперман. С тех пор и привязалось прозвище — Шкипер, а это значит — Капитан.
— Бабушкины рейтузы! — тихо выругался Моня. — Изя, объясни мне, почему именно сейчас мы застряли здесь, а не улетели к звездам? Почему наш кренделёт не набрал высоту, а плюхнулся где-то там, где нас никогда не должно было быть? Тем более это далеко не суша, а какая-то лужа!
— Ну, не такая уж это и лужа. — Довольно улыбнулся Израиль Моисеевич. Мы, Моня... точнее, Шимон Маркович, находимся сейчас в море, а вот в каком именно и зачем, нам предстоит узнать.
Да и рано нам к звёздам. Мы еще здесь, на Земле не все свои дела завершили.
Рябь на круглом мониторе погасла и тут же вспыхнула картинка. Красивая белокурая женщина лет сорока пяти разглядывала большую книгу в антикварной лавке.
Изя и Моня смолкли, наблюдая за изображением на экране.
— Где-то я ее видел... — задумчиво произнес Моня.
— Конечно видел. Это Чарнетт. — Израиль Моисеевич нахмурился.
— Бабушкины рейтузы! — прошептал тощий еврей. — Надо сказать, что Моня таки не ожидал, что из одного тухеса² мы попадём в другой!
— Я и говорю, рано нам превращаться в космическую пыль и лететь к звёздам. Незавершенные дела ждут!
------
Шлимазл¹ — неудачник.
Тухес² — задняя часть ниже поясницы.
2. Двадцать пять лет назад
Черноволосая красавица влетела в дом старой тётки, как смерч, сметая всё на своем пути.
— Тётушка Тойбе! Ты меня напугала! Что случилось? — девушка села на край кровати, на которой лежала тётка, вытянувшись в струнку.
— Чарнетт, детка, я чувствую, что близится мой конец. — простонала старая еврейка, лёжа на кровати, и прижала обеими руками к груди небольшой узелок.
— Тётушка Тойбе, что ты так причитаешь? В твоем возрасте некоторые женщины как козочки бегают за молоденькими мальчиками. — съязвила юная племянница.
— Да я уже отбегала свое, только своего козла так и не встретила... хорошо, что ты, Чарнетт, есть у меня. Мой дар перейдет по наследству к тебе, самой младшей по женской линии. Я вот и вещички собрала. — старая еврейка потрясла в воздухе узелком.
— Интересно, тётушка, к кому ты торопишься на тот свет с рэйтузами и платьем на четыре размера больше?
— Не говори так, Чарнетт! Ты знаешь, что детей у меня не случилось, а к тебе я всегда относилась как к любимой дочери.
После теткиных слов девушка надула губки и отвернулась.
— Не сердись детка, — ласково произнесла старая Тойбе. — В нашей родне испокон веков были травницы и шаманки. После моего ухода на небеса, дар перейдет к тебе, но как он проявится — никто не знает.
— Конечно, тебя за глаза ведьмой прозвали, хочешь чтобы и меня так называли? — Чарнетт нахмурилась.
— А ты, детка, не делай зла. Помогай людям и тогда не будут звать тебя плохо. — тётка на какое-то время закрыла глаза.
— Тётушка, а этот дар точно мне достанется? — осторожно спросила Чарнетт и схватила старую еврейку за руку.
— Пока ты не появилась на свет, мой дар был уготован твоей старшей сестре Шайне. Но дар перейдет млад... — тетка не упела договорить. Узелок выпал из ее рук.
— Дар мой! — Чарнетт улыбалась.