Новая волна землетрясения, сарай сложился, но Даяна, вытирая слёзы и тяжело дыша, нашла Джона и потянула его к дороге. Там она разглядела свой аэробот.
Когда Даяна доехала до больницы, ей пришлось объезжать разрушенные строения. Возле больницы она ещё раз проверила сердцебиение Джона. Затащить его в холл у неё не было сил: рана на руке кровоточила, на ногу полностью встать не могла.
— Помогите! Помогите! — она зашла в раскрытые двери, зовя на помощь. — Господи, да помогите же кто-нибудь, он умрёт!
В холле никого не было, она едва приступала на пальцы больной ноги, шла по коридору, открывая двери, и кричала. Казалась такая тишина, что и мухи не летают, только часы тикаю, так что в ушах звенеть стало.
Она вернулась к выходу, вышла к Джону, он тяжело дышал.
— Джон, не умирай, я очень хочу, чтобы ты жил! — завела айробот и влетела в двери, пронеслась по коридору до реанимации. Там, управляя своим транспортом, Даяна подтянула раненого друга к капсуле и перевалила туда Джона.
Наконец, закрыла крышку и включила дисплей. Не разбираясь сильно в кнопках, она доверилась медицинскому интеллекту. Нажимая кнопки, она поняла, что произведено обследование, обнаружена рана от пули, сама пуля вылетела. Он потерял много крови.
— Как ему дать мою кровь? — кричала она, расхаживая по реанимации.
Она положила голову на капсулу и смотрела на лицо Джона. Он казался ей самым очаровательным, он её любил, а она не замечала.
Медицинский интеллект доложил: «Операция прошла успешно, жить будет, придёт в себя через полчаса».
Даяна посмотрела на часы, которые столько лет не ходили, стрелки двигались.
— Где моя мама? Надо съездить домой, может, она меня дома ищет? — повернувшись к капсуле, она произнесла мягко и нежно. — Спи любимый, я через полчаса буду здесь.
Завела айробот и помчалась в сторону дома. Она открыла дверь, крикнула, но тишина её начала убивать. Проверила все комнаты, никого не было, мало того, всё осталось, как и было до ухода Даяны.
Положив в рот два творожника, запила уже водой из чайника, завернула остальные и вернулась в больницу.
В капсуле лежал Джон, она села рядом, часы на цепочке подходили к двенадцати. «Надо их перевести, может, ещё и правильно ходить будут? Но сначала жизнь Джона», — она улыбнулась.
Стрелки на часах сравнялись и показали 12:00. Что-то вокруг изменилось, Даяна не уловила изменений, но услышала, как запел петух, открылась капсула, и Джон с привычной улыбкой сказал:
— Привет! — он поднялся в капсуле.
Она без слов бросилась ему на шею, и по ее щекам потекли слезы.
— Моя любимая программированная гиноида Даяна, — произнес он, целуя ее в лоб.
— Кто андроид? Я?
— Ты, моя дорогая, самое совершенное создание, которое научилось любить, защищать, жертвовать собой и действовать по своему разуму!
Даяна отвернулась от Джона, встала и, прихрамывая, подошла к окну. Она смотрела на улицу, где бегали дети, играя с собаками. В приоткрытое окно доносились звуки пения птиц, смеха детей и лая животных.
— Я всего лишь робот, у меня нет мамы и папы, и никогда не было. Зачем тогда это все? — спросила она.
— Я ученый, ты мой проект, а часы — кнопка, запускающая твои переживания, — ответил он, поднимая глаза к потолку. Он рассказывал, как собирается доказать всем, что искусственный интеллект способен чувствовать и жить ради других.
Но она его не слушала. Взяв со стола скальпель, она успела нанести лишь один непоправимый порез. Глаза Даяны закрылись, и гиноида перестала существовать.
Конец