Микаель остался стоять, сердце непрерывно билось.
Книга! Я должен вернуть книгу обратно!
В дверях возникла женщина с темными кудрями и в красных очках.
Она явно успокоилась.
— Как дела? — спросила она.
Ему не удалось ответить, он только все время озирался по сторонам.
— Это была твоя книга? — спросила она.
— Да, — выдавил он из себя и подчеркнул: — И он мне не приятель.
Микаель вдруг почувствовал слабость в ногах. «Вот опять, — подумал он, — меня охватывает паника, это пиво, я не должен был…»
Он оперся о большой пластмассовый ящик со спасательными жилетами.
— Извини. Послушай, — сказала женщина, — это важно? Анна иногда так поступает. Она словно не думает.
Ему опять было трудно что-либо ответить.
— Это важная книга?
— Важная?
Микаель в упор посмотрел на женщину. Он почувствовал, как его глаза распахнулись настежь, и услышал собственный искаженный голос, будто доносящийся откуда-то с большой глубины.
Еще он заметил, что прижался рукой к подбородку женщины и сильно придавил ее к стене.
— В этой книге есть единственные рисунки, которые остались у меня от моей умершей дочери. Понимаешь? — Он почувствовал, что по подбородку течет слюна. — Если ты не вернешь ее обратно, я убью твою приятельницу, а потом… самого себя. Поверь, я ждал веской причины. Надеюсь, ты сможешь жить с двумя мертвецами на твоей совести!
В глазах у него почернело, ноги перестали слушаться, и его обступила темнота. Больше он ничего не видел, только почувствовал, как, падая, ударился щекой о скользкую палубу.
65
Поль сел на стул. Мужчина поставил на письменный стол маленькую десертную тарелочку с чашкой горячей воды и пакетиком растворимого кофе. На какой-то палубе далеко внизу под ними гудели моторы. Поль взглянул на бейджик на форме мужчины, там стояло имя Матти Мието. На вид ему было лет пятьдесят. У него были густые усы и приветливые глаза.
— Ну, сейчас нам надо выяснить ситуацию.
Мието сел.
— Я с удовольствием выпущу твоего друга. Мы говорили с женщиной, которая на него заявила, и мы говорили с ним самим. Он раскаивается и не помнит, что угрожал лишить жизни себя и женщину. И это зависит не от приема алкоголя, а от…
Поль ждал продолжения.
— Книги, — сказал Мието. — Потерявшаяся книга была явно очень ему важна, поскольку в ней были рисунки его дочери, которая, судя по всему, умерла. Он сам говорит, что время от времени впадает в панику, когда речь заходит об его дочери. Как бы то ни было, он попросил у женщины прощения. И она приняла его извинения.
— Вот как, это хорошо. Где он сейчас?
— Мы поместили его в вытрезвитель.
Мието помешал в своей кружке пластмассовой ложечкой.
— Хотя он вовсе не был пьян. Думаю, это что-то с психикой. Да, может быть, приступ паники.
Поль откашлялся.
— Хочу подчеркнуть, что я его толком не знаю, он мне не друг.
— Ну, именно об этом и я хотел поговорить. Ты его совсем не знаешь?
— По правде говоря, нет. И могу сказать, что меня не очень волнует его судьба.
— Так вы вместе или нет?
— Что ты имеешь в виду?
— Вы едете вместе?
— Да. В каком-то смысле. Нам по пути.
— Ты, наверное, понимаешь, почему я спрашиваю.
— Честно говоря, нет.
— Так вот. Выяснилось, что ты врач. И было бы прекрасно для всех нас, для женщин и для нас на пароме, чтобы такой, так сказать, нестабильный человек находился в стабильном окружении. И настоящий врач — для него самая лучшая компания.
— Вот оно что, — Поль немного помедлил. — Вы хотите снять с себя ответственность?
Мието улыбнулся.
— Нет. Если надо, мы возьмем на себя ответственность. Но это означает, что он будет находиться взаперти до конца поездки, а потом мы передадим его портовой полиции в Ваасе.
Поль вздохнул.
— Конечно. Я действительно врач. Хотя сейчас я на больничном. На самом деле у меня с головой тоже не в порядке, если можно так сказать. Черт возьми, не знаю, с чего начать. Все эти проклятые люди во всем мире, какие же все несчастные дураки. Но конечно, конечно. Я понимаю. О’кей. Я могу о нем позаботиться.
— С этой минуты и до приезда? — Мието отпил из кружки. — Кстати, что значит, что у тебя голова не в порядке? Ты тоже плохо себя чувствуешь?
— Нет, ничего страшного. Я могу взять это в свои руки, я просто немного переутомился.
— Вот как? — спросил Мието с улыбкой. — Переутомление — в Швеции такое бывает.