Британцы, конечно, поняли, что она не рядовая беженка. Она была чрезвычайно умна и хорошо образованна, свободно владела несколькими языками и, главное, могла рассказать о секретах советской научной индустрии. Британцы позаботились о том, чтобы скорее переправить ее в Лондон. Она говорила, что ее допрашивали несколько недель. Кончилось тем, что она получила работу в разведке. Ты должна знать, что такое случалось крайне редко. Большинство перебежчиков в то время допрашивали, потом им давали новое имя и фамилию плюс, может быть, маленький стартовый капитал. Затем им приходилось мириться с людьми, которые ходили за ними по пятам как тень до конца жизни. Но по какой-то причине они взяли на службу именно Альму. Немецкий ученый польского происхождения, который выбирается из наисекретнейшего Советского Союза и получает работу в МИ6. Что она на самом деле знала такого ценного? По ее словам, никаким шпионом она так и не стала, а стала только научным советником. Но честно говоря — я не знаю.
Альма, конечно, имела дело с тем, что видела в Челябинске 47: сольвент и коагулянт.
Эти два слова будут преследовать ее всю жизнь. Вкратце можно сказать, что сольвент и коагулянт — два очень необычных элемента, которые русские или изобрели, или обнаружили. И которые исследовали в Челябинске 47. Русские окрестили элементы по названиям двух основополагающих процессов, с помощью которых алхимики пытались изготовить золото. Сольвент растворяет все до составных частей, то есть разрушает. А коагулянт — соединяет, создает формы, созидает. И Альма посвятила несколько десятилетий своей жизни вместе со мной в качестве ассистента попыткам понять эти элементы. Да, именно этим она и занималась в подземной лаборатории, которую мы построили в лесу, — надеюсь, что Альма покажет ее тебе, когда ты немного подрастешь.
Пусть Альма расскажет тебе это. Остальное ты, наверное, уже знаешь. Я работал в компании по производству атомной продукции ASEA Atom в Стокгольме и весной 1955 г. поехал на конференцию в Саутгемптон. Она была там. Светлые волосы, красивые печальные глаза и к тому же эксперименты с плутонием. Мы поцеловались на балконе холодным дождливым вечером.
Приехав домой после конференции, я начал посылать ей письма, прямо как ненормальный, но получал только вежливые ответы. Альма словно никак не могла решиться (что для нее крайне нехарактерно, как ты знаешь). Я ухаживал за ней несколько лет. Я будто знал, что никогда не полюблю никого другого, кроме нее. И вдруг в один прекрасный день она пригласила меня к себе домой в Лондон. МИ5 дала ей чудесную маленькую квартирку рядом с Тёрло-плейс. На самом деле довольно символично. Оказалось, что Тёрло-плейс находится между местным филиалом МИ5 у Саут Кенсингтонстейшн, где работала Альма, и Британским музеем естественной истории. То есть она жила между естествознанием и разведкой и бегала туда-сюда. Если я правильно понимаю, через какое-то время она стала чаще забегать в музей.
Теперь она внезапно проявила большую заинтересованность. Наверное, она поняла, что то, над чем она действительно хотела работать, можно делать не только в Лондоне. Она практически раздала все свое имущество и поехала со мной домой. Я очень хорошо это помню: еще в самолете она сказала мне, что не очень-то создана для семьи. Ведь она ученый.
Но — уже тогда она была беременна.
Она сразу же влюбилась в природу севера. Когда родилась Ева, мы уже купили немного земли в Емтланде и продвинулись со строительством охотничьего домика. Сначала он состоял из небольшой комнаты, но когда родилась Ева, Альма…