Лассе не отозвался.
Ему, конечно, знаком этот прием. Но он не хочет в этом признаться, чтобы я еще больше не испугалась.
Она остановилась, стряхнула снег с полузасохших веток, посветила на них фонариком и пошла дальше.
Буду продолжать говорить, пусть он думает, что хочет.
— Грубые, покрытые лишайником вербы и еловый бурелом… и много необычайно толстых еловых стволов, пораженных висячим лишайником. Видишь? Это свидетельствует о небольшом воздействии человека. Здешний ландшафт явно сформировался из какой-нибудь ледяной реки тысячи лет назад. Только что мы переходили через грунтовые речки, которые сейчас находятся под двойным запором. Я также видела несколько ледниковых валунов.
Последние слова она произнесла громко, прямо в темноту.
Теперь ведь он должен отреагировать?
— Конечно. И под снегом, — тихо сказал он, — наверняка можно найти проход во льдах и наносной грунт из дельты. А ты как думаешь?
Его взгляд не выражал никаких чувств. Ида обернулась.
— Да, — откликнулась она, — здесь под снегом спит лед, словно маленький ребенок. Как ты думаешь, как все это выглядит летом? Я думаю, что здесь полно… грибов.
— Каких грибов? Кстати, скоро мы должны дойти до реки.
Они продолжали разговаривать.
— Да, здесь масса различных грибов. Может быть, даже действительно необычные сорта. Как он называется… сосновый гриб? В Стокгольме он стоит что-то вроде 13 000 крон за 1 кг. И в Токио.
— Здесь наверняка также много лишайников, — заметил Лассе.
— Да, и лишайников. Может быть, это хенотека стройная.
— Скелетокутис пахучий.
— И костенец зеленый.
— Кстати, а ты знаешь, как по-латыни будет костенец зеленый?
Ей пришлось задуматься.
— Asplenium какой-то… Asplenium viride!
— Правильно. Молодец!
Они продолжали перечислять все необычные горные растения, какие только могли вспомнить. Ида видела, как холодный, темный лес на несколько мгновений расцвел. Камнеломка жестколистная, камнеломка супротивнолистная и вероника ветвистая, которые пустили корни на краях обрыва, камни вдруг стали, как летом, розовыми и желтыми, вейник стальной, пушица короткопыльниковая и пушица широколистная разморозили снег, который растаял и напоил влажные болотистые земли…
— Шш! — зашипел Лассе.
Они стояли совершенно неподвижно.
Ида почувствовала, как темнота снова окружила ее плотным кольцом.
Она посмотрела вверх на небо.
— Ты что-нибудь слышал? — прошептала она.
Он покачал головой, и она продолжала смотреть вверх.
Как будто звук от взмаха крыла?
Разве нет?
Она боялась дышать.
Я должна говорить, подумала она, о чем угодно, лишь бы говорить.
— По дороге я немного почитала из папок Альмы, — сказала она; тем временем он опять начал пробираться вперед. — Тебе известен некий Челябинск 47?
Лассе сначала промолчал, а потом ответил:
— За многие годы Альма мне кое-что рассказывала. Это был своего рода научный городок. В Советском Союзе таких секретных городов было много.
— Очевидно, Альма была там в плену?
Лассе еще немного помолчал, они начали по-настоящему выдыхаться.
— Вот как? Это было не… такое уж приятное место для плена.
Ида осмотрелась, пристально вглядываясь в стволы деревьев, и покосилась на небо.
Только не молчать.
— Что они на самом деле делали в том городе?
Лассе сглотнул слюну и откашлялся.
— Не знаю, не уверен. Альма рассказывала об этом очень давно. Думаю, отчасти речь шла об изготовлении синтетических драгоценных камней. То есть что-то вроде фальшивых рубинов и сапфиров.
— Это же трудно?
— Не очень. К тому же весьма прибыльно, особенно если надо оплачивать деятельность массы коммунистических организаций по всему миру.
Ида задумалась.
— И явно есть что-то под названием сольвент и коагулянт?
— Альма знает об этом гораздо больше, чем я. Но это так. Я знаю не так много, как ты, наверное, думаешь.
Какое-то время они шли молча.
— Нам действительно надо попытаться каким-то образом связаться с Альмой, и как можно быстрее, — сказала Ида.
— Знаю. Но в Рованиеми. Затем мы должны попытаться добраться до нее в Москве, это совершенно серьезно. Шведской полиции там нас не достать. В Москве нам будет безопаснее, чем здесь, в Финляндии.
Она кивнула и вздохнула.
— И к тому же Альма наверняка сможет нас как-нибудь спрятать.
Ида опять кивнула. У нее не было сил все как следует обдумать, но в предложении Лассе вроде бы было разумное зерно.