Разразились как минимум бурные аплодисменты. Микаель поспешно огляделся. На помощь, беруши, свежий воздух, все, что угодно!
— Спасибо за твои слова, — сказала женщина, довольно грубо отбирая микрофон. — И скоро ты прочтешь нам еще более красивые слова из твоего будущего сборника стихов «Тени в туманном зеркале, ослепление рефлексов».
Она опять обратилась к публике.
— Сразу после этого выступят талантливые танцоры из Рованиеми, «Арктический гендер», со своим толкованием темы «Лед, снег, тишина, текст». А потом будет гость — сюрприз этого вечера. Смею предположить, вы знаете, кто это. А именно, бородатый дядечка, благодаря которому Рованиеми появился на карте мире. Да, сам рождественский дед, Йоулупукки, который пообещал нам все свои самые лучшие рождественские пословицы и поговорки. Но сначала: Эдвард Лённкруна, пожалуйста!
Микаель почувствовал явные позывы к рвоте, как только похожий на цаплю маленький мужчина занял место на самом подиуме на сцене. Лённкруна сильно и слышно сглотнул, вплотную к микрофону, как будто хотел вправить свое большое адамово яблоко прежде, чем начать читать. Зажегся прожектор, и он благоговейно направил свое лицо прямо в его лучи.
Медленно и почти беззвучно в динамиках начал вещать голос. Микаель тщетно пытался не воспринимать слова, продолжая искать глазами в полутьме.
Он заметил, что Поль махнул ему, и они вместе стали пробираться вдоль длинной стены, сканируя взглядом каждый ряд. Зал был не полон, чем дальше они шли, тем меньше становилось зрителей.
— Демагогический послед контроля… — продолжил Лённкруна и сделал искусственную паузу, чтобы наконец завершить строфу, — и триумфальное течение аффекта.
По зрительному залу пронесся слабый шум. Микаель опять застонал вслух и посмотрел на Поля.
Что он там делает?
Поль стоял совершенно спокойно. Он словно покачивался в ритм слов. Он заметил, что Микаель смотрит на него, и поднял вверх большой палец.
— Извини, но ведь это чертовски здорово, — прошептал Поль.
Микаель надеялся услышать в голосе иронию. Но вид у Поля был серьезный. Он еще раз попытался установить с Полем зрительный контакт, подняв руку.
Ему что, это действительно нравится?
Лённкруна все продолжал. Микаель громко вздохнул, но Поль его не слышал.
Но…
Микаель замер. В первом ряду, прямо у сцены, сидела…
Она.
Да, это была она!
Ида Нордлунд. Одна.
Микаель снова попытался с помощью жестов и шепота установить контакт с Полем, но безрезультатно. Нагнувшись, Микаель быстро прошел вперед и сел на пустое место рядом с ней.
Она вздрогнула, но не шелохнулась.
87
— Спокойно, — прошептал Микаель, как только сел рядом с Идой. — Я не полицейский. Я не сделаю тебе ничего плохого. Я только хочу тебя кое о чем спросить.
Она смотрела очень напряженно прямо перед собой. Ему показалось, что вид у нее испуганный. Он почувствовал, что от нее пахнет потом, зачесанные вперед волосы походили на растрепанный веник.
— Я только хочу поговорить с тобой. Об этом письме, — прошептал он.
— Шш! — зашикала дама, сидевшая наискосок за ними.
Лённкруна сделал паузу и посмотрел вверх, не понимая, откуда идет звук, а потом продолжил.
Микаель искоса посмотрел через плечо, чтобы привлечь внимание Поля, но опять не смог поймать его взгляд.
Ида по-прежнему молчала. Он немного наклонился к ней и положил свою ладонь на ее руку.
Она сейчас вскочит и убежит?
Микаель осторожно порылся в своем рюкзаке, вытащил дневник Соландера и стал листать истлевшие страницы.
— Я знаю, что ты получила письмо от этого русского, Лобова. Ведь так?
Он ждал ответа, который не последовал. Он слышал ее учащенное дыхание, словно она размышляла над тем, что ей делать.
— Да, я знаю, что ты получила письмо, — продолжил он. — Посмотри сюда. Видишь, письмо и этот дневник написаны одним и тем же человеком. Его звали Даниель Соландер. Я хочу… только узнать содержание письма. И откуда оно у Лобова. Ты это знаешь? И потом, если ты захочешь, я могу тебе помочь. Я могу тебе помочь избавиться от того мужика, с которым ты разъезжаешь.