Раздался возглас судебного пристава:
— Внимание. Досточтимый судья Айра Уир. Всем встать.
От ужаса кровь застыла в жилах Мары, но она взяла себя в руки и приготовилась. Из кабинета судьи появилась тщедушная фигурка. Он вскарабкался по ступеням и занял свое грозное место. Все внимание Мары тут же переключилось на его огромные руки и голову. На секунду ей показалось, что, взглянув на нее, судья слегка улыбнулся, и, прежде чем она успела правильно распознать эту гримасу, Мара улыбнулась в ответ.
Стараясь не думать о промахе, Мара поднялась на возвышение, в последний раз просмотрела свои записи и набрала в легкие побольше воздуха.
Судья Уир открыл рот и затрубил, совсем как волшебник Оз из-за занавески.
— Вы у нас?.. — Его бас никак не вязался с тщедушным телом.
— Мара Койн, ваша честь, представитель юридической фирмы «Северин, Оливер и Минз». Здесь представляю ответчика, аукционный дом «Бизли».
— Сегодня нам предстоит выслушать ходатайство об упрощенном судопроизводстве, насколько я понимаю. Дело «„Баум“ против „Бизли“». Все правильно?
— Да, ваша честь, — прохрипела Мара.
— В этом деле истица утверждает, что у ее родственников, жертв холокоста, нацисты украли картину. Я прав? — Его глаза поблескивали ярко-синими огоньками, отражая экран компьютерного монитора, что стоял на столе.
— Да, ваша честь. — На этот раз голос Мары прозвучал увереннее.
— Можете начинать, мисс Койн.
Мара сглотнула.
— Ваша честь, сегодня я выступаю перед вами с ходатайством об упрощенном судопроизводстве в деле «Баум».
Она перевела взгляд на руки судьи, сложенные как для молитвы. На какую-то долю секунды Маре показалось, что она видит бабушкины руки на церковной скамье, будто бабуля пришла в зал послушать ее речь.
— Мисс Койн, мне думается, мы уже это установили. Я вам сказал, что вы можете начинать, — скомандовал судья.
У Мары заныло сердце; она все никак не могла стряхнуть сковавший ее страх.
Судья Уир приказал ей говорить:
— Мисс Койн!
Где-то за ее спиной раздался шепот Харлана:
— Мара!
— Ваша честь, прошу вас не воспринимать заявление «Бизли» об упрощенном судопроизводстве как свидетельство о недостатке сочувствия к бедам, выпавшим на долю истицы. Мы понимаем, что во время Второй мировой войны семью истицы постигла ужасная судьба. — Мара услышала начало своей речи как будто со стороны. Она планировала построить выступление, наполнив его убедительными и в то же время объективными юридическими выкладками, специально рассчитанными на судью с пристрастием к холодной, неумолимой логике. Но неожиданное воспоминание о бабушке поколебало уверенность Мары, и новое вступление вылилось само собой. — Насколько мы знаем, нацисты причислили родных истицы к категории евреев и лишили их всех свобод, личности и имущества. Истица заявляет, что полотно «Куколка» фигурировало среди собственности, разграбленной нацистами в их охоте за предметами искусства. Чтобы получить картину, нацисты лишили жизни родителей истицы.
И вот я пришла к вам, раздираемая противоречивыми чувствами. С одной стороны, сочувствием к истице и ее семейной трагедии, а с другой — моим пониманием того, что требует буква закона. Скажу откровенно, ваша честь, временами я испытывала дискомфорт от того, что представляю в деле сторону «Бизли».
Судья Уир встрепенулся. Не каждый день к нему в суд являлся адвокат, признающий, что он не в ладах с моральным аспектом дела, выступая на стороне клиента. Мара представила, как Харлан сейчас с трудом подавляет ярость. Потом сделала глубокий вдох и продолжила:
— Но потом я повнимательнее присмотрелась к фактам и кодексу и поняла, что на самом деле диктует нам закон, что он требует. Я убедилась, что «Бизли» получил полное право распоряжаться полотном «Куколка», когда приобрел его, и что «Бизли» передал это полное право теперешнему владельцу картины.
Закон гласит, что право истца должно быть неоспоримо, только в таком случае он может вернуть себе собственность, но исследования показали, что право нашей истицы таковым считать нельзя. Оно весьма сомнительно. Позвольте, ваша честь, изложить вам истинную историю владения картиной. — Как только Мара вернулась к подготовленной речи, адреналин в ее крови повысился, появилась уверенность. Она знала, что владеет языком и фактами. — Никто не оспаривает, что Эрих Баум, отец истицы, законно приобрел картину на аукционе у ее первоначального владельца, семейства ван Динтер, в чьем доме картина пробыла более трехсот лет. Но то, как Эрих Баум поступил с картиной, и привело нас сегодня сюда. Истица расскажет вам об отцовском письме, в котором он сообщает, что отослал несколько картин, включая «Куколку», во Францию, в Ниццу, где она будет храниться у родственницы. Нацистское отделение ERR конфисковало картину и передало ее в Швейцарию, в компанию Альберта Бётткера. Как заявляет истица, потому и не существует документов, свидетельствующих о передаче картины Бётткеру, что картина была украдена нацистами в этот период. Затем истица расскажет вам, что Бётткер продал незаконно приобретенное полотно аукционному дому «Бизли».