Мара не знала, что тут можно сказать, но тишина стала для нее такой невыносимой, что она выпалила:
— И вы преуспели!
Хотя Лилиан сидела не шелохнувшись, ее голос разнесся эхом по всему залу.
— Да. Преуспела. Отказавшись от других вещей — семьи, детей. Моей семьей стала компания «Бизли», а отдел провенанса — родным домом.
Мара подумала, что в своей фирме «Северин» она прошла тот же путь, что и Лилиан, — во всяком случае до того, как «Куколка» вынудила ее свернуть в сторону.
Лилиан вновь погрузилась в воспоминания.
— Теперь я понимаю, что с самого начала была пешкой в игре Эдварда. Даже не представляю, сколько провенансов он сфальсифицировал с моей помощью. Скольким полотнам от этого Штрассера я по неведению составила чистую родословную. Сколько других аукционных домов торговали затем этими картинами.
Мара догадывалась о числе сбытых картин, если судить по купчим Штрассера, найденным в сейфе у Майкла, но она не осмеливалась пока назвать общий итог.
— Какое отношение имеет к этому Филипп?
— Они с Эдвардом были большие приятели. Эдвард фактически подготовил Филиппа к роли своего преемника. Из электронной переписки ясно, что Филипп в курсе аферы с «Куколкой», но до какой степени он вовлечен в это дело, не знаю. — Лилиан с отвращением покачала головой. — Подумать только, как Майкл втерся ко мне в доверие — за него говорили имя дедушки да еще все эти приглашения на обеды и чашки чая. Он не лучше Эдварда.
Маре пришла на ум мысль подключить Лилиан к своему делу. Из нее получился бы неоценимый союзник, но Мара не была уверена, согласится ли она покинуть «Бизли», свой дом. Впрочем, уверяла себя Мара, терять ей нечего.
— В таком случае вы не согласились бы помочь мне?
— В чем помочь? — Лилиан вынырнула из облака воспоминаний.
— Найти все, что можно, о Курте Штрассере, чтобы разобраться, каков был план Эдварда и Майкла, а заодно выяснить, что случилось с остальными картинами.
Лилиан долго молчала. Она поднялась со стула и прошлась вдоль шкафов и книжных полок, проводя по ним рукой, словно прощаясь.
— Разве я могу согласиться? Я ведь отказалась от столь многого в жизни и работала не жалея сил, чтобы создать все это. — Она жестом обвела комнату. — В таком случае мне пришлось бы пожертвовать всем, возможно, даже самим домом «Бизли». Пожалуйста, не просите меня об этом.
Мара позабыла о деликатности.
— Не просить вас о помощи! Лилиан, неужели вы думаете, что, кроме вас, здесь никто и ничем не рискует? Я без разрешения вторглась в вашу библиотеку, вскрыла сейф Майкла и выкрала из него документы. Я нарушила все мыслимые этические нормы для юристов и множество законов Уголовного кодекса. Я подвергла себя риску лишиться звания адвоката, быть привлеченной к суду и одному богу известно, какому еще. А когда с этим делом будет покончено, на моей карьере, скорее всего, придется поставить крест. И все это я делаю ради того, чтобы исправить зло, причиненное вашим драгоценным домом «Бизли», зло, которое сотворили Майкл и Эдвард не без вашей помощи. Поэтому не смейте говорить мне, чтобы я не просила вас о помощи.
Какую-то долю секунды, показавшуюся Маре целой вечностью, обе женщины смотрели друг на друга. Первой нарушила тишину Лилиан.
— Ш-ш-ш, Мара. Говорите потише. Мне здесь не нужны охранники.
Мара плюхнулась на пустой стул и почувствовала себя такой же древней и разбитой, как Лилиан. Она больше не могла сдерживать слезы.
— Простите, Лилиан. Я себя веду неправильно. В данной ситуации вы нисколько не виноваты, и я не сержусь на вас. Я сержусь на Майкла. И на Эдварда.
— Я знаю, Мара. Знаю. Это мне следует просить прощения.
— За что? Я здесь, можно сказать, на нелегальном положении и прошу вас пуститься со мной в опасную авантюру. Боже мой, что я делаю? — Мара покачала головой, удивляясь собственной выходке, но она была тверда в своем убеждении, что обязана исправить ошибку, даже если придется действовать в одиночку, даже если поставить на карту все.
— Я помогу вам, — прошептала Лилиан.
— Что?
Лилиан повторила на этот раз громче и увереннее.
— Я сказала, что помогу вам.
— Правда? — изумилась Мара.
— Правда. Но у меня есть несколько условий.
— Все, что угодно. — Мара ничуть не кривила душой — она готова была на все, лишь бы не быть одной в этой переделке.
— Я не хочу, чтобы мое имя упоминалось в связи с этим делом, в случае если все станет известно. По очевидным причинам я не желаю, чтобы обнаружилось мое участие в подготовке провенансов по фальшивым купчим, особенно это касается первого провенанса. Но это не все. Вы не должны упоминать, что я помогла вам докопаться до правды.