— Прошу прощения, я не представился. Мое имя Олеас Громов, — слегка склонил голову.
— Аниика Яблочкина, — сообщила я, внимательнее приглядываясь к старцу.
Одет по-походному, но чисто и дорого; к столу прислонен посох из светлого дерева, украшенный незнакомыми письменами, а неподалеку на скамье лежит шляпа с широкими полями. В целом она очень напоминала те, что я когда-то видела в детских книжках, потому не удержалась от вопроса:
— Вы волшебник? — помотала головой, увидев на его губах загадочную улыбку, и поправилась. — То есть маг?
— Я похож на огневика? — задал Громов встречный вопрос.
— По крайней мере, фамилия у вас, как у самого настоящего мага, — нахмурилась.
— И поэтому вы решили, что я принадлежу к их числу? — он продолжал расспросы, интригуя все сильнее.
— А вот имя у вас, как у истинного ведьмака, — я запуталась в своих изысканиях.
Старец подарил добрую улыбку, а я только-только сообразила, что разговариваем мы в полнейшей тишине. Панически заозиралась по сторонам, и дыхание перехватило от увиденного — все сидящие в зале застыли, словно статуи.
— Кто вы? — по-новому взглянула на старца и предупредила. — Только теперь я желаю услышать правду!
— Нет ничего проще, ведунья, — Олеас не поднялся с лавки, ничего не изменилось в его лице, мягкие черты озаряла все та же добрая улыбка, когда он признался. — Я наблюдатель, — повергнув меня в оцепенение, заставляя задуматься, растеряться, озадачиться еще сильнее.
Громов ждал, что я скажу, не подгоняя, позволяя самой догадаться о том, кто он такой. Перебрав в уме массу вариантов, я изрекла единственное, в чем была уверена:
— Вас направили следить за нами творцы из других миров?
— Высшие, — отозвался старец, — их зовут высшими. Они, по сути, тоже являются наблюдателями, так что вы почти угадали, ведунья!
— И вы пойдете с нами?
— Ведунья, не хочу вас огорчать, но я уже иду с вами, — огорошил меня собеседник.
— Угу! — только и вымолвила я, в очередной раз крепко задумавшись.
Старец меня не торопил, попивая из кружки травяной взвар, медленно отламывая кусочек за кусочком от свежей сдобы и отправляя их в рот. Я же позабыла о своем ужине, заворожено посматривая на застывшее в камине пламя. Кое-что мне было понятно, кое о чем я догадывалась, потому рискнула возобновить наш разговор:
— Вас выбрали не случайно? Так? — его кивок, и я снова спрашиваю. — Вы жили когда-то на Вейтерре?
— Жил, живу и, возможно, продолжу свое долгое существование, деточка, — удивил в очередной раз Громов.
Я с особенным пристрастием осмотрела сидящего передо мной человека, помотала головой и под нос себе брякнула:
— Но этого не может быть!
— Почему, ведунья? — он отодвинул кружку и слегка обиженно поглядел на меня.
— Люди столько не живут! А вы, несмотря на свой дар, чистокровный человек! — уверенно изложила я свои домыслы.
— Человек, — печальная усмешка тронула губы Громова, — один из многих, над которыми пошутили боги, поиграли и бросили нас на произвол судьбы… А потом нас нашли они, — поднял взгляд к потолку, точно хотел пронзить его, чтобы увидеть темное небо.
— И что случилось после? — невольно я заинтересовалась этим коротким, но емким рассказом.
— Нам предложили заняться делом, но прежде, мы должны были пройти некие испытания.
— Испытания?
— Сначала нас обучали, потом проверяли, и в итоге мы вернулись на Вейтерру! Разумеется, не все, а лишь те, кто справился!
Глупо было интересоваться о том, что случилось с другими, потому ненадолго умолкла, а потом попросила:
— Можете ли вы удовлетворить мое любопытство и поведать хотя бы некоторые подробности, — присела рядом с ним и просяще заглянула в ясные голубые глаза четырех стихийника.
— Мне не сложно, деточка, тем более, что я давно не беседовал с людьми, потому что вынужден скрываться, наблюдая, анализируя, сообщая. Я не ропщу — таково мое предназначение, сам выбирал когда-то давно, — немного помолчал. — Все началось ровно с того момента, как мои родители обратились к Тиллу и Эрии с просьбой одарить их новорожденное чадо особой магией. В те давние времена, наши творцы жили мирно, потому благосклонно отнеслись к мольбам моих родных, и я получил-таки возможность отлично управляться со всеми четырьмя стихиями. До тридцати лет жил вполне себе спокойно, пока Тилл не поссорился со своей супругой! Ну, а там началось… Не буду углубляться, времени нет, впрочем, как и желания, вспоминать все это. Скажу только, что у меня была жена, которая сбежала на север, без объяснений, без сожалений, позабыв все обязательства, отринув любовь! Сын наш родился магом, потому его она тоже бросила. Так я и жил, разрываемый между долгом и страданием, мучимый ревностью, терзаемый душевной болью. Сын, незаметно для меня, вырос, стал воином и погиб. А я остался один. Признаюсь, мечтал о смерти, искал ее на полях сражений, только она все не торопилась ко мне. Время уходило, истекая, словно кровь из разрезанной вены, а я все жил, не изменяясь внешне, как и многие мои друзья — четырех стихийники. Тилл и Эрия, наигравшись, забыли о нас!.. Так мы прозябали, отвергнутые всеми, пока не пришли высшие и не предложили все изменить…